— Что опять, Сереж? — спрашивает устало, и сколько я не вглядываюсь не могу найти и тени той улыбки, что не сходила с ее губ, но протяжении последних двух часов, — Мы вроде уже поговорили и все выяснили.
— Не все, — я просто так отступать не собираюсь.
— Ну что еще?
— Вернись, пожалуйста."
"— Ты издеваешься, да? — интересуется аккуратно, будто общается с агрессивным слабоумным.
— Не могу без тебя, понимаешь? — голос садится от волнения, — прихожу домой и на стены бросаюсь от одиночества.
— Так пригласи к себе Юлю.
Или кого-нибудь еще.
— Я не могу. Не хочу. Мне ты нужна.
Марина сокрушенно качает головой.
— Ковалев, ты пьян? Вроде нет. Болен? Тоже не похоже. Я не пойму, к чему ты завел этот разговор и на что рассчитываешь.
— На то, что ты простишь меня и вернешься.
— Прощу? А тебе разве нужно мое прощение.
Я внезапно понимаю, что за все это время так и не извинился, не признался, что был неправ, что сожалею о том, что делал ей больно.
— Марин, прости меня, пожалуйста. Я был…сволочью.
Самовлюбленным козлом.
— Сережа, давай без самоуничижения. Хватит того, что ты признал свою неправоту.
— Хватит, правда? — я тут же воспринял духом, — это значит, что ты меня простишь и вернешься?
— Это значит, что я тебя давно простила, но возвращаться не собираюсь.
— Марин… Я люблю тебя. Всегда любил. Только тебя.
Она ничего не отвечает. Молчит. Смотрит. А мне хочется орать. Хочется услышать от нее, те самые заветные слова, которые она мне раньше дарила.
— Прошу тебя. Давай попробуем все сначала.
Я обещаю. Теперь все будет иначе.
— Сереж, — тихо, но уверенно, глядя мне в глаза, — я люблю ЕГО.
Словно кол в сердце загнали. С размаху. Не жалея.
— Нет, — отчаянно покачал головой, отказываясь принимать горькую правду, — не любишь.
Она не может так поступить со мной. С нами. Просто не может. Не имеет права. Я же люблю ее!
— Люблю, — уверенно кивает.
— А как же я? Меня ты тоже любила.
— Любила, — она не отпирается, — именно в прошедшем времени. Сейчас уже нет.
Этого не может быть.
Просто не может. Ведь я-то люблю. Еще сильнее чем раньше, до тряски в руках, до бессонных ночей.
— Лжешь.
Снисходительный, немного усталый взгляд в ответ.
У меня голос пропадает окончательно.
— Я не могу без тебя, — не говорю, хриплю через силу, как раненый зверь, — ты понимаешь? Я просто не смогу без тебя.
— Не переживай, — она улыбается, в этот раз искренне, от души, — все будет хорошо. Ты справишься. Встретишь другую.
Она утешает меня.
