Он играет на каких-то неведанных струнах моей души, мгновенно откидывая назад, в то время, когда мы были вместе.
— Чем обязана твоему появлению? — она тоже держится отстраненно, как с чужим."
"— Поговорить надо.
— О чем? — аккуратные бровь удивленно выгибаются, — у нас разве есть темы для разговоров?
— Разве нет?
— Хорошо, — кивает, после секундной задержки, — У меня есть пять минут, давай поговорим. Но учти, если надумаешь снова на меня орать, то я просто развернусь и уйду.
— Я орал не просто так, а за дело.
— Время идет, Ковалёв, — она демонстративно смотрит на часы, — или говори, или расходимся.
Не так я представлял нашу встречу. Почему-то мне казалось, что она обрадуется, увидев меня. Только радости нет, лишь настороженный интерес и явное желание поскорее от меня отвязаться.
— Пройдемся?
— Можешь проводить меня до остановки, — любезно предлагает Марина, и поудобнее повесив сумочку на сгиб локтя, первая делает шаг в нужном направлении. Мне остается только следовать за ней, от раздражения скрипя зубами.
Чувствую себя неуверенно. Потому что не понимаю ее. Не могу просчитать. Не могу понять, почему так спокойна. Лично меня просто плющит от накатывающих эмоций.
— Увлекательный разговор, — подает голос спустя минуту, — так много нового узнала.
— Не ерничай.
— Как скажешь, — снова тот же равнодушный голос. По-моему, из нас двоих нервничаю только я. Ей действительно все равно.
— Объясни мне, какого хрена, ты пошла налево?
Ну вот. Хотел поговорить спокойно, а первый же вопрос прозвучал, как недовольство обиженного мальчика.
Марина какое-то время не отвечает. Молчит, обдумывая мой вопрос.
— А почему ты налево ходил?
— Я не ходил! — тут же возмущаюсь я.
Она только усмехается и качает головой.
— Не выйдет у нас разговора, Ковалев.
— Я не понимаю, с чего ты вообще взяла…
— Сереж. Ты серьезно думаешь, что я такая дура? — она так резко останавливается, что я чуть не налетаю на нее, — думаешь, я не знала о твоих похождениях? О девках, с которыми ты «совещания» по ночам проводил?
— Марин…
— Я знаю все, вплоть до их имен.
По злому взгляду понимаю, что не врёт. Действительно знает.
— Раз знала, то почему молчала, — огрызаюсь. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол.
— Все хотела понять, что я делаю не так.
— Все ты делала так.
— Знаю. Теперь знаю. А тогда не понимала, мучилась. Ты уходил, а я ревела в подушку, винила во всем себя. Хотела все исправить. Спасти семью. Пыталась, честно. Но бесполезно.
В ее словах нет сожаления.
