Старший лейтенант отнесся к просьбе скептически – ведь для него Гуров был обыкновенным штатским и таким же чужаком, что и жилец неприятной тетки, отзывавшейся на незамысловатое имя Петровна, – но присмотреть обещал. На всякий случай Гуров выпросил у милиционера номер его телефона. Тот с видимой неохотой, но все-таки телефон дал. Гуров записал ему свой номер, и они расстались.
Гуров начинал так сильно увлекаться, что на время забыл о своем статусе. Быть простым наблюдателем он не мог органически. Поскольку в «замке» отчетливо запахло преступлением, он пришел к выводу, что с инкогнито ему пора кончать и браться за дело по-настоящему.
Не удается убедить Булавина по-родственному, но уж к голосу опытного оперативника он прислушаться должен. Вернувшись домой после визита к Петровне, Гуров вознамерился еще раз просить аудиенции у Булавина.
Однако Мария попросила Гурова не торопиться.
– Не хочется, едва познакомившись с богатым родственником, входить с ним в конфронтацию, – с улыбкой сказала она. – И потом, подумай, какое впечатление произведет на Эраста Леопольдовича наша скрытность.
Согласна, моя идея промолчать о твоей принадлежности к милиции была глупой. Но теперь уже поздно. Если мы скажем, что ты оперуполномоченный, старик бог знает что может подумать. Вообразит, что за ним установили негласное наблюдение. Ты же знаешь его пунктик. В конце концов, сам он не видит во всех этих выходках ничего страшного. Возможно даже, он прекрасно знает, чьих это рук дело. В таком случае твое вмешательство только спутает ему карты.
Булавин далеко не беспомощный ребенок!
– Согласен, в его поведении тоже много странностей, но нельзя же оставлять все как есть! – горячился Гуров. – Завтра мы уедем, а послезавтра твоего родственника, не дай бог, убьют! Ты сама будешь укорять себя в этом всю жизнь!
– Ну хорошо, – сдалась Мария. – Давай пойдем к нему вместе. Я попытаюсь сыграть роль амортизатора. В моем репертуаре ничего подобного до сих пор не было, так что это будет даже интересно. А ты изложишь старику свои соображения.
Вот только... Про то, что ты не бизнесмен... – она замялась. – Ну, я тебя прошу... Не говори, ладно? Что это меняет? Пусть пребывает в счастливом неведении. Все равно же мы отсюда не сегодня-завтра уедем.
– Ну, хорошо, выполню твое желание, – сказал Гуров. – Только не будем откладывать. Сразу после обеда прорвемся к родне и постараемся его убедить, а возможно, даже совместно обсудим положение. В конце концов, не могу поверить, что оно Булавина не волнует.
