— И как же зовут юную каэрину? Могу я пригласить ее на танец?
— Она лишь дочь рэнда и вряд ли обучена танцам, — сказала баронесса и, по привычке своей даже не повернувшись ко мне, спросила: — Ты же не умеешь танцевать, Астрид?
Фэйднессу дали понять, что я кто-то вроде компаньонки, почти что прислуга, и ему следовало бы сказать что-то вежливое и отойти, а мне молча стыдиться нелепости ситуации. Вместо этого я подняла на мужчину взгляд, наверняка горящий лукавством, и Фэйднесс вымолвил:
— Астрид?..
— Ваша Милость, — кивнула я и поклонилась.
— Астрид? — повторил каэр неверяще.
— Да, Ваша Милость.
— Я вас не узнал, — сказал он, глядя в мое лицо.
— А вы знакомы? — неприятно удивилась баронесса.
Виконт кивнул и, видимо, справившись с удивлением, спросил:
— Так вы умеете танцевать, Астрид?
— К сожалению, нет.
— И все же я потребую немного вашего внимания. Вы не против, баронесса, если я украду ненадолго вашу подопечную?
Баронесса аж позеленела от недовольства, но возражать не стала.
Фэйднесс вытянул руку, и я опустила на нее свою ладонь – так принято сопровождать каэрин – и мы пошли… да куда-то пошли. Пока рядом образовывались новые пары и музыканты переводили дух, Фэйднесс подвел меня к канделябру, словно бы специально, чтобы лучше рассмотреть и, собственно, продолжил разглядывать.
— Астрид, — произнес он после, — признайтесь: это колдовство какое-то тулахское?
— Нет, просто развод, — ответила я небрежно. — Плохие мужья крадут у женщин молодость и красоту.
— Это каким же плохим мужем был Васс, что вы были такой… — он стал искать слово. — Болели?
— Сами можете представить. Но я не хочу говорить о нем. Я первый раз обедаю в доме графа, здесь так красиво и такие вкусные интересные блюда подают, — я намеренно отвернулась от виконта и стала разглядывать зал и гостей, чтобы Фэйднесс, в свою очередь, имел возможность разглядывать меня. — Никогда бы не подумала, что мне представится шанс быть здесь.
— А по мне так дом мрачный и плохо прогревается, — проговорил каэр.
— Бринмор не любит здесь появляться. Да и в самой Редландии тоже.
— Это заметно, — протянула я, найдя взглядом светлую голову графа, который продолжал держаться возле матери.
— Астрид, вы все-таки колдунья, — заявил каэр, и я соизволила на него взглянуть. — Я у вас осенью был, а сейчас зима и вы совсем другая.
— У меня много забот на своей земле. Дела, дела… Иногда и перекусить-то времени нет, вот я и похудела.
