Кэолан поспешил замять назревающий конфликт, и мы уехали несолоно хлебавши… вроде как. На самом деле я лично своей цели добилась и услышала, что хотела. Зная, что скоро прибудет почтовый дилижанс, я тем же вечером написала письмо – и не абы кому, а самому отцу-настоятелю Бенедикту Кивернесскому. Он сам, в конце концов, упомянул еще тогда, в храме, когда я с Тейгом разводилась, что по прибытии в Тулах хорошо бы мне отправить ему весточку, что я добралась и устроилась благополучно.
Ну, что ж, вот и пришла пора отправить весточку.
***
В письме я еще раз поблагодарила отца Бенедикта за его заступничество при разводе и написала, что очень рада снова жить в родной деревне. Люди здесь по-прежнему трудолюбивые и благонравные, но в последнее время живется им тяжело. Все из-за рэнда Фарли, который запрещает им заходить в лес, а сам постоянно вывозит оттуда дичь и сбывает где-то. В отсутствие барона – пусть пошлет ему богиня Мира здоровья! – Фарли ведет себя как хозяин, чуть что угрожает спустить собак и даже деревенского жреца Кэолана ни во что не ставит, богохульничает при нем.
В общем, это было совершенно заурядное письмо о том, как мне живется в деревне, но при этом с жирным намеком на подозрительного богохульника Фарли. Я знала, что отец Бенедикт прочитает письмо, хотя бы потому, что я не просто Астрид, а разведенная Астрид, чьим разводом интересовался сам каэр Фэйднесс. Но вот ответит ли на него? Сделает ли что-то?
Я так и не узнала, решило ли что-то мое письмо, или дальнейшие события произошли сами собой, но вскоре в деревню пожаловали гости.
Точнее, не в саму деревню, а к рэнду Фарли. Гостям он не обрадовался, в дом пускать не пожелал, рычал, как собака – по крайней мере, так говорят мальчишки, которые наблюдали за всем этим неподалеку. А потом выяснилось, что Фарли был в сговоре с лесничим и при помощи еще нескольких деревенских мужчин, включая кузнеца, занимался браконьерством.
Фарли разрешено охотиться на кабанов – это все знают, но он еще охотился и на оленей и хорошо зарабатывал на этом, втихую сбывая дорогущую «запрещенку» другим каэрам или для пиров гильдий в крупных городах.
Кто-то сверху покрывал это; бедного барона Даммена заставили вернуться из храма, где он лечился, и разбираться со всем этим.
Исхудавший и сильно постаревший барон Даммен был вынужден доказывать, что ничего не знал, и передал мою усадьбу Фарли в обмен на обязательство привозить к столу хорошую дичь, рыбу и стеречь ближнюю часть леса. Быть, в общем, еще одним лесничим.
