Рэнд замер, и выражение радости на его усталом лице поменялось на растерянное.
— Я видела тебя в Вирринге с детьми, — сказала я.
— Это не мои, — быстро ответил Кэл, но что-то в его голосе мне все равно не понравилось. — Это сыновья моего умершего знакомого. Мальчишки маленькие еще, а старших родичей у них нет, только мать и полуслепая бабка. Заезжаю иногда к ним.
— Иногда?
— Астрид, я тебе не врал, никого у меня нет, — напрягся Кэл, и между его бровями образовалась складка. — Почему ты так смотришь на меня?
Я точно не смотрела на него как прокурор, лишь вопросительно, но раз он так занервничал, значит, рыльце в пуху.
— Я видела, как дети смотрят на тебя, как ловят твои слова. Любой, кто увидел вас, решил бы, что это твои дети или дети твоих родных, — ответила я.
— Ты отлично знаешь, что нет у меня родных, одна пьянь, давно пропившая честь, — раздраженно произнес рэнд и прошел мимо меня вперед, затем развернулся и бросил: — Если ты видела меня, почему не подошла?
— Почему ты злишься? — поинтересовалась я.
— Потому что ты выставляешь меня обманщиком каким-то!
— Я лишь спрашиваю, Кэл.
— А я отвечаю: это не мои дети! Нет у меня никого, я один!
— Хорошо, — проговорила я невозмутимо.
Рэнд Кэл Таггарт всегда был при мне сдержанным и обходительным, но сегодня завелся. И, поняв, наверное, что сам себя выдает, он повторил:
— Нет у меня никого… И ее нет, и тебя нет. Я для вас что пес: когда надо, подзовете, когда нет – пшел вон.
— Неправда, — покачала я головой и подошла к Кэлу.
— Ты сам дал мне время подумать и предложил помощь в хозяйстве.
— Вот-вот, — грустно усмехнулся он, — такого лопуха, как я, еще поискать надо.
Это уже был знакомый мне Кэл, хороший парень, и я расслабилась, осознав, что вряд ли он врет мне.
— Эти мальчики – дети той женщины? — тихо спросила я.
— Ее зовут Эйла. Муж ее был настоящим скотом, бил ее смертным боем. И умер тоже, как скот – напился, упал в лужу и захлебнулся. Эйла осталась одна с двумя детьми на руках и бабушкой. Тяжело ей, тащит все одна.
Мы познакомились пару лет назад, и мне все равно было, что она с детьми – тогда бы в жены и взял, потому что сразу она мне по сердцу пришлась. Я к ней и так, и эдак, но она боится, не хочет больше мужчину в свой дом впускать. Все говорит: «Вот подрастут сыновья, помогут». А им расти-то еще сколько… Выглядывают меня все время на рынке, ждут. Я им всегда хоть что-то, да подарю, или пирожок какой всучу, чтобы матери передали. Вот так, Астрид.
