***
Когда я приехала осенью в Тулах, то быстро влилась в деревенское общество, и дело было не только в том, что мне хотели помочь как бедной внучке Фионы, с которой развелся муж. Меня в целом хорошо приняли, я понравилась местным. Но когда арестовали Фарли-браконьера, и барон вернул мне усадьбу, пошли первые недобрые толки. Затем рэнды барона стали возмущаться, что очень уж много со мной возится барон. Работники, которые поначалу работали у меня, тоже остались мной недовольны – как и я ими. А уж когда брат Кэолан собрал тулахчан и объявил, что мы с Иннис получили титулы, за нас не порадовался никто, и в наступившей недоуменной тишине лица крестьян вытянулись.
Что ж, я и не ожидала фанфар. Поздравления и радость могли бы быть, если бы меня каэриной назвал при всех барон Даммен, а рядом стояла его супруга. Но баронской четы не было в Тулахе, и никто не знал, когда они вернутся. Зато вернулись мы с Иннис, и обе получили по титулу. Подозрительно? Еще как!
Слухи ходили самые разные, несмотря на попытки брата Кэолана объяснить, что титулы мы получили благодаря стараниям барона Даммена.
Людей удивляло, что я очень быстро из дочери рэнда скакнула вверх, при этом обойдясь даже без брака, но еще больше их удивляло положение Иннис. Ладно я, я-то хоть дочь рэнда по рождению, но Иннис? Из простолюдинки в каэрины – это слишком!
И до этого Иннис не была слишком близка с деревенскими, а после получения титула некоторые тулахчане говорить с ней стали чуть ли не с издевкой и уже не приходили к ней за консультацией или помощью.
И на роды ее звать перестали, хотя, казалось бы, как обойтись без повитухи в таком деле?
В общем, на меня лишь легли подозрения, а вот моей подруге чуть ли не бойкот объявили. И пока Иннис справлялась с этим, я разбиралась с Кэлом. Он вернулся в Тулах на следующий день после того, как Кэолан рассказал о наших титулах. Довольный, с увесистым мешочком монет, Кэл выглядел так, словно и не сомневался, что со мной все будет хорошо, и Иннис оправдают. Узнав, что гроза миновала, он ответил:
— Энхолэш! Я понял, что все обойдется, когда клеветника забрали из деревни второй раз.
Давно пора было приструнить его, а то болтал о тебе всякое…
— Что я усадьбу незаслуженно получила? — приподняла я бровь.
— И это тоже. Обычно он говорил, что ты имеешь на барона виды."
"— Что еще?
— Да глупости всякие, — отмахнулся Кэл и шагнул ко мне, наверное, чтобы обнять; с дороги он был растрепан, «припылен» и ярко пах потом.
Но я шагнула назад не поэтому.
