Вернув перо на место, чтобы не запачкать документ, я повернулась к жрецу и сказала:
— Я поставлю подпись, как только мне вернут приданое и назначат содержание.
Вассы уставились на меня как на заговорившую кошку, да и настоятель явно удивился.
— Мы же договорились, — сказал свекор, «ожив» первым, — что приглядим за тобой, Астрид. Ты будешь жить у нас, пока мы не найдем тебе нового мужа.
— Тогда это нужно прописать в документе и указать сроки.
— Неужели ты не доверяешь нам?
— Доверяю, но таков закон.
— И почему это мы должны содержать тебя? — возмутилась Пегги.
— Можете не содержать, — «разрешила» я, — достаточно единоразово выплатить деньги.
— А не жирно будет? — прошипела свекровь.
— Я всего лишь следую букве закона, — ответила я невинно. — Документ должен быть оформлен, как следует, и в нем должно быть указано возвращенное приданое и содержание или отступные.
— С каких пор ты разбираешься в документах? — бросил Тейг, сверля меня взглядом.
— Всегда разбиралась. Бабушка научила.
— Да что она знала, твоя бабка? — фыркнула Пегги.
— Тише, — призвал нас к порядку настоятель и упрекнул Тейга: — Вы заверили меня, что все решено.
— Все и решено, — процедил мой пока еще супруг. — Астрид получит свое приданое назад.
— Придется возвращаться за ним, — сказал свекор.
— Можете выплатить мне отступные вместо приданого, — предложила я.
Насупившись – хотя его лицо и так почти всегда хмурое – Тейг потянулся к прицепленной к поясу сумке и процедил:
— Сколько?
Тейг не сообщил Астрид, за сколько продал бабушкину усадьбу, но я знаю, что она стоила не меньше шестидесяти золотых ренков – Фиона Лорье часто хвасталась своим имуществом.
Но потребовать шестьдесят золотых я не могу: Вассы при всем старании не потянут – поиздержались, а точнее, сыночек их поиздержался, стараясь выбиться в «благородные». Да и Пегги на кухне часто жаловалась, как быстро улетели деньги за усадьбу.
Одно ясно точно: если я запрошу всю сумму, мне развода не видать. Да и половину мне Вассы не вернут, не смогут, и тогда развод затянется.
А мне это надо? Лучше получить меньше, зато поскорее отправиться в свободный полет. И нервы целее будут.
— Двадцать золотых ренков, — ответила я.
— Ско-о-о-олько?! — выдохнула Пегги. — Ополоумела?
— Ты столько не стоишь, — заявил «муж».
— Моим приданым были не только платья, тарелки и домашний скот, но и бабушкина усадьба, — напомнила я. — Поэтому я еще мало прошу.
— Алчность женщину не красит, — вставил жрец.
— Как и бедность, — сказала я.
