Кивернесс оказался гораздо чище, чем я предполагала. Я всегда считала, что средневековый город – это грязное, тесное, малоприятное место, однако улица, по которой мы ехали, была широка, дома вокруг казались опрятными и прочными.
— Небось, первый раз в городе? — поинтересовалась Пегги, заметив, как живо я интересуюсь всем вокруг.
— Нет, матушка, — ответила я, — бабушка несколько раз возила меня в Кивернесс.
Покойную бабушку Астрид Пегги не переносила, поэтому разговор сразу свернула. А мы меж тем приехали: на маленькой площади я увидела неприметный вытянутый храм из серого камня с узкими окошками.
Здесь служат жрецы бога Айра-отца; жрецы ведут перепись населения, регистрируют браки, хранят документы, заведуют наказаниями и даже имеют право оспорить приказ графа или даже самого герцога.
— В таверну бы, передохнуть, — подал голос свекор. — Негоже в храм грязными и голодными являться.
— И в туалет бы, — поддержала его жена. — Я скоро лопну!
— Так сходи за угол, — ответил Тейг.
Я усмехнулась. Он возомнил себя благородным каэром, но при этом не видит ничего дурного в том, чтобы сделать свои дела прямо на улице. Да-а, настоящий аристократ!
Пегги была вынуждена отойти вместе с мужем в ближайший закоулок; пока их не было, Тейг снял меня с лошади и предупредил:
— Если при жреце хоть слово поперек скажешь, я тебя прикончу.
Да уж, опасное это дело – развод!
Внутри храм оказался таким же сереньким, как и снаружи – по крайней мере, там, где нас провели.
Мальчишка-послушник проводил нас к жрецу-настоятелю в небольшую комнатку с единственным окном, свет из которого падал на высокий стол с уклоном для книг.
Жрец отослал послушника и подошел к нам ближе. Этот мужчина лет шестидесяти с некоторыми признаками растительности на голове, одетый в черную помятую хламиду, выглядел недовольным.
Тейг представил ему меня и своих родителей.
— Рэнд Васс, — обратился к отцу Тейга жрец, — неужели вы согласны развести сына с женой?
— Да, — ответил тот мрачно.
— Почему вы дали разрешение на неугодное богам дело?
— Астрид бесплодна, — ответила вместо мужа Пегги, — потому сын и разводится.
Настоятель посмотрел на меня с подозрением.
— Неужели ты бесплодна? — спросил он. — По виду не скажешь: румяна, дородна, и еще очень молода. Может, прямо сейчас ты непраздна, просто не знаешь об этом.
— Нет, — отчеканил Тейг. — Мы давно не делим ложе.
