А еще плюс в том, что любая деревня, стоящая близ тракта, часто встречает самых разных гостей, начиная от торговцев, заканчивая залетными птичками вроде меня…
Не удержавшись, я глянула на дом и хозяйство Вассов, стоящие вдалеке, и с такого расстояния разглядела, как несколько крестьян что-то чинят у самих ворот… Затем я отвернулась и продолжила путь.
Рябая Уна на мою удачу как раз шла к себе домой; поравнявшись с женщиной, я произнесла:
— Доброго дня, уважаемая.
— И вам доброго дня, госпожа, — ответила Уна, оглядев меня.
— Вы травница Уна? Я к вам по щекотливому делу…
Уна кивнула с обыденным видом. Щекотливые дела и странные посетительницы – это часть ее ремесла.
Когда мы уже были в доме, и я сняла плащ, Рябая Уна тут же меня узнала и обрадованно воскликнула:
— Астрид! Вот уж не думала, что еще свидимся… Говорят, тебя заперли в отдаленном храме замаливать грехи.
— Кто говорит, Вассы? — усмехнулась я.
— Кто ж еще? Ты садись, — женщина указала на деревянный круглый стол, расположенный в дальнем углу комнаты.
— Приехала все же забрать у Вассов свое? Поздно. Распродали уже все твое приданое. А я и думала: как так, разве можно приданое распродавать? А Пегги только шикала на меня…
— Я не за приданым. Знаешь, никто не запер меня в храме, но жрецы на самом деле занялись мной. Вылечили, как видишь. Теперь я как новенькая."
"— Краше, чем прежде. Много краше, — заявила Уна. — Волосы какие отрастила… блестят, как золото …
— Кстати о золоте. — Я достала из кармана золотой ренк – монету, которую Уна вряд ли когда-то видела за всю свою жизнь – и опустила на стол.
— Я ни в чем не собираюсь тебя обвинять и тем более не хочу тебе угрожать. Но меня отравили, и я чуть не умерла осенью, как ты помнишь. Если тебе есть, что сказать насчет этого – я слушаю.
Травница нервно почесала свой выдающийся рябой нос, но ее взгляд так и прилип к золотому ренку на столе.
— Так и знала, — прошептала она и сделала обережный жест. — Так и знала…
«Что знала? Что?» – хотелось спросить мне, но я промолчала.
И Рябая Уна заговорила снова, быстро, словно торопясь, но довольно тихо:
— Вассы сынка своего единственного всегда баловали, из кожи вон лезли ради него, пыжились вовсю. И в невесты ему богатенькую хотели, или каэрину, чтобы с именем. Когда Тейг привез тебя, жену молодую, Пегги все хвасталась, как им повезло: родичей у тебя нет, кроме старой бабки, а живет бабка в богатой усадьбе, да еще и в Тулахе, как раз где раньше бунтари скрывались и золото свое закапывали.
