А вдруг с тобой что случится?
— Ты считаешь меня настолько беспомощной, Рис?
Он ответил тактично:
— Езжай.
— А ты жди вестей и выздоравливай.
Чтобы собраться, мне не потребовалось много времени; часть денег я спрятала в подошвах сапог, небольшой нож для еды, позаимствованный из трактира, сунула, опять же, за голенище сапога. Остальное необходимое уместила в объемную сумку на длинном ремне.
Мой путь лежал недалеко – в родную деревню Тейга. Деревня находится в живописном месте – ах, эти зеленые-зеленые поля с отарами миленьких овечек! – и безопасном.
Относительная близость к Кивернессу и охраняемый тракт были причинами, по которым я решилась ехать одна. Моя лошадь Лада прекрасно отдохнула за это время в городе и была, как мне кажется, рада поездке.
Из города я выехала вслед за несколькими всадниками на отдалении; их и держалась далее, благо что нам было по пути. В светлое время суток, да еще и весной, тракт был оживлен, и мне не о чем было переживать, хотя некоторые встречные всадники поглядывали на меня заинтересованно.
Но никто не поражался, не тыкал в меня пальцем и не восклицал: «О, боги, эта женщина едет одна, без мужчин!»
В принципе, как я могу уже судить, не так уж сильно задвигают в Ренсе женщин. Да, спрос с женщины всегда строже, но в семьях простолюдинов, которые я знаю, подчиняются именно женщине, хозяйке дома. Тот же Рис во всем слушается Иннис, а лавочник Дермид всегда советуется с женой и никогда без ее одобрения решений не принимает. Да и, раз уж на то пошло, даже отец Тейга Васса побаивается свою жену и во многих отношениях охотно передает ей власть.
Вассы… Не хотелось бы снова встретить их – но я и не планирую. Мне нужна коллега Иннис – Рябая Уна. Та самая травница, которая выхаживала меня после самоубийства Астрид.
По моим прикидкам, я добиралась часов шесть. Свернув с тракта на дорогу, ведущую к деревне Вассов, я почувствовала облегчение – наконец, можно будет спешиться и размяться, да и немолодая Лада стала вздыхать утомленно.
Майские пейзажи ясного дня были восхитительны: зелень полей, намечающиеся на небе первые краски вечера, чистый, сладкий воздух… И здесь заметно теплее, чем в Тулахе; я даже вспотела, но капюшона все равно не снимала. Дом Уны стоит на околице, и ехать мне через всю деревню – не хотелось бы, чтобы меня запомнили. Конечно же, деревенские отметят, что приехала некая дамочка, и наверняка заинтересуются, но плащ, капюшон и заурядная лошадь играют мне на руку.
