Выслушав меня, он проговорил:
— В дела храмовников лучше не вмешиваться. Они свои догматы вертят, как хотят, умудряясь портить жизнь даже королевской семье. Только кронпринц с ними общий язык находит. И немудрено – тот же змей, — добавил мужчина с усмешкой.
— Но это храмовники Редландии, они помельче, чем столичные жрецы.
— И все же храмовники. Тронешь – развоняются на все королевство. — Фэйднесс улыбнулся подбадривающе: — Ничего ужасного они с твоей подругой не сделают.
Так, попугают, подержат у себя, записи сделают, отчеты пришлют в столицу, что у них все под контролем, и домой отпустят. Нынче они не свирепствуют, прошло то время.
Пора применять тяжелую артиллерию."
"— Каэр Фэйднесс… Ваша Милость, — произнесла я, понизив голос и сделав его бархатным и обволакивающим, и немного склонилась к мужчине. — Моя подруга – женщина яркая, очень привлекательная. Аскеты-жрецы обязательно отомстят ей за красоту, за желания, которые она пробуждает в них… Понимаете?
Он замер, когда я от образа испуганной девы (ну ладно, женщины) в беде перешла к образу томной просительницы.
А я вот сама, оказавшись с ним наедине так близко, что разглядела каждую крапинку в его янтарных радужках, не чувствовала ничего, кроме досады. Еще меня слегка тошнило, ведь перегар остается перегаром, даже когда им дышит такой, как Фэйднесс.
— Понимаю, — хрипло ответил он, таращась на мои губы.
Косметики я не наложила, но когда тебе без малого двадцать пять, кожа и так гладка, а губы и так ярки.
— Я не могу ее оставить в лапах черствых жрецов, — продолжила я, не отрывая взгляда от лица каэра. — И если мне не поможете вы, то не поможет никто, каэр Фэйднесс… ведь я тоже недостойная женщина, разведенная… сама всегда под подозрением…
— Астрид… Асти, — сократил он мое имя, — а ты сама не ведьма ли? Потому что я…
Его прервало возмущенное восклицание:
— Дело! Ах, важное дело!
Мы отпрянули друг от друга и увидели вставшую в проеме женщину примерно моих лет.
Стройная, белокожая, пламенно-рыжая, она глядела на меня так, словно хотела спалить.
Я тоже посмотрела на нее недружелюбно, потому что она заявилась в самый неподходящий момент.
— А́ли, — обронил испуганно Фэйднесс и соскочил с дивана.
