Виктория покачала головой:
– И снова я спрашиваю тебя: какое ты имеешь право называть меня женой? За три года мы провели вместе всего одну ночь. Ты не смог дождаться утра, чтобы уйти. Ты отлично сумел забыть меня тогда, думаю, сейчас ты сделаешь то же самое. Выброси меня и наш нежелательный брак из головы. Я снова вернусь в усадьбу, и все станет по-прежнему.
У него были очень большие, яростные, дикие глаза. По правде говоря, Виктория никогда не видела у него проявлений более сильного чувства. Она почти гордилась тем, что сумела пробить его непроницаемый панцирь.
Она заставила его испытать сильное чувство – даже если это всего лишь злость.
– Так ты не собираешься оставаться в Лондоне? – спросил он обманчиво спокойным тоном, хотя гнев все еще бушевал в его взгляде.
Она кивнула. Что вреда в этой крохотной частичке правды?
– Не собираюсь. Как ты заметил, управление поместьем требует много времени, и у меня дома полно дел. Через несколько недель, когда эта игра мне наскучит, я уеду.
Он сжимал и разжимал кулаки.
– Значит, ты приехала сюда, чтобы найти любовника на несколько недель – и уехать восвояси?
Виктория сглотнула. Это и есть ее легенда, разве не так? По пути в Лондон и после прибытия Мара заставляла повторять ее сотни раз.
– Да.
Он подскочил, застиг ее врасплох, она не успела среагировать и вновь оказалась прижатой спиной к стене. Он сжал ее голову ладонями. Во второй раз за последние полчаса она попала в ловушку. Он наклонился.
Жаркое дыхание щекотало ей кожу, ласкало щеки. Отстраненность, которую она, как стену, отстраивала во время спора, рухнула вмиг. Страсть поднималась в ней с умопомрачительной скоростью.
– Если ты хотела с кем-нибудь поразвлечься, Виктория, – сказал он, почти касаясь губами ее горла, – тебе стоило всего лишь известить меня. Я был бы счастлив ответить… на твои порывы.
Виктория распахнула глаза. Она может позволить своим низменным желаниям победить в этой войне. И не имеет права позволить Джастину победить.
Даже если для этого придется нанести самый подлый удар.
– Я уже имела некоторый опыт с тобой, Джастин, – огрызнулась она. – У меня бывало и получше.
Он поднял голову и пронзил ее взглядом. Его злость переросла в возмущенный гнев. Она слишком далеко зашла. Слишком далеко. А теперь ей, похоже, придется поплатиться.
И она поплатилась. Джастин стиснул ее затылок и поцеловал ее жестоким поцелуем, поцелуем-наказанием.
