Я все время думаю о том, что ты знал такую важную подробность про меня – и три года не обмолвился ни словом, хотя ты мой лучший друг.
Джастин, пристыженный, опустил голову:
– Да. А что ты будешь делать с этим теперь?
Калеб издал резкий, невеселый смешок."
"– Хочешь знать, предъявлю ли я претензии матери и исповедуюсь ли перед отцом? Нет. Я вместе с тобой буду плести паутину лжи. А что с Мартином Ридом? Ты уверен, что он будет молчать?
Джастин покачал головой:
– После похищения Виктории, в суматохе, кто-то из слуг известил его о случившемся.
Пока доктор осматривал ее, у нас с Ридом имел место долгий серьезный разговор. Он признался, что те письма – единственное доказательство неверности нашей матери.
– И этому пьянчуге хватило ума принести их тебе? – Калеб покачал головой. – Дурак, дурак и ублюдок!
Джастина покоробило: Калеб слишком явное ударение сделал на слове «ублюдок».
– Может, и так, но он в некотором роде любит дочь, хоть и очень извращенно. То, что я спас ей жизнь, несколько смягчило его отношение ко мне.
Так как я продолжу выплачивать ему небольшую пенсию, он будет держать язык за зубами.
– Хм…
Джастин внимательно разглядывал брата. Он видел, что Калеб еще осмысляет последние новости. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем он все прочувствует и поймет.
Калеб бросил взгляд на Уиттинхема – тот сидел поодаль на лестничной площадке и не мог их слышать.
– А что он здесь делает?
Джастин сжал кулаки. Он столько хотел сказать брату, но сейчас не время. Только сам Калеб решит, когда простить его.
Джастин не поможет ему оправиться от шока быстрее, если будет только давить и понукать.
– Думаю, Уиттинхем собирается просить руки Хлои, – ответил Джастин. – Кажется, сегодня день перемены решений.
Калеб перевел пристальный взгляд на брата:
– А что насчет тебя? Шоу, перед тем как уехать разбираться с Эвенвайсом, обмолвился, что ты во всеуслышание заявил, что любишь Викторию.
Джастин поежился. Столько лет они с Калебом и Шоу кутили и делали все, что заблагорассудится! И всего за несколько недель все встало с ног на голову.
Его брат больше не смотрит на него с прежней открытостью.
А сам он влюбился в собственную жену, которую раньше и знать не хотел. Его жизнь переменилась. Но могут ли они переступить через прошлое, полное шантажа и лжи?
– А разве любви достаточно? – задумался он вслух. – Я женился на ней из-за лжи. Я несколько лет мучил ее своей неверностью. Она скрыла от меня горькую правду, которую я должен был бы знать.
