Алана, перестав гладить моё плечо, отошла к морозилке, чтобы достать из неё несколько пинтовых ведёрок с мороженым. Вэнди, отцепившись от моей талии, радостно приветствовала появление десерта. И только Гейб ещё какое-то время держал меня в объятиях. Потом заглянул мне в глаза и поинтересовался:
– Ты в порядке?
– В полном, – улыбнулась я, поскольку так оно и было.
– Ну, в таком случае, предлагаю насладиться десертом. Ты какое любишь, лимонное, клубничное, шоколадное, киви?
– А есть ванильное?
– Есть, – и Алана выставила на стол очередное ведёрко.
– Ванильное – это же так скучно! – воскликнул Томас.
Я заметила, что и он, и девочки накладывали себе мороженое из всех ведёрок понемногу, создавая на тарелках разноцветное ассорти. Ну, на вкус и цвет…
– Предпочитаю ванильное, – пожала я плечами. – Мне нравится когда у мороженого вкус самого мороженого, а не клубники или шоколада. Вкус клубники должен быть только у клубники – таково моё мнение. Впрочем, я его никому не навязываю.
Тут я вспомнила, с чего же начался наш разговор.
– Так что насчёт Мелкого? Почему ваш отец его ищет? Он что, потерялся?
– Как я уже упоминал, – приступил Гейб к новому рассказу, не забывая одновременно лакомиться мороженым. Ванильным – с удовлетворением отметила я. – Наш отец просто одержим созданием новой расы. И дай ему возможность – заселил бы своими детьми полмира. К счастью, как ты теперь знаешь, природа очень мудро его ограничила в этом. Но он старается получить по максимуму всё, что может."
"Сначала, пока он ещё не узнал насчёт цикла, дети у него рождались редко и случайно.
Я был его первым ребёнком – на моей матери он действительно женился. Остальных женщин он либо очаровывал, либо обманывал, либо пользовался «правом господина» – и такое бывало.
Я родился через семнадцать лет после свадьбы, когда родители уже отчаялись дождаться ребёнка. Отец вообще большой любитель женщин, и матери моей изменял направо и налево, – Гейб неприязненно скривился, – но в отличие от людей, у него бастардов не было. Он совсем уже уверился в своём бесплодии, как вдруг родился я.
Он даже поначалу заподозрил мать в измене, но, к счастью, мы с самого рождения обладаем некоей отличительной особенностью – холодной кожей, – так что отрицать своё отцовство он не мог. И вновь поверил, что может иметь детей.
В то время он ещё не знал о своём цикле, и парочку пропустил – он, конечно, тот ещё бабник, но в те времена бывали и войны, и походы, да мало ли! Он ведь жил среди людей, ассимилировался.
