Вот, что крутилось теперь в моей голове, в то время как тело радостно приветствовало новые ощущения. Удовольствие накатывалось на меня волнами, внизу живота узлом стягивалось напряжение.
Движения Гейба ускорились, и это лишь подбросило дров в пылающий во мне огонь удовольствия. Мне хотелось быть ещё ближе к нему, ощущать его всем телом, слиться с ним. Я крепко обхватила ногами его бедра, скрестив лодыжки у него за спиной, вцепилась в его спину, возможно, расцарапав её до крови, но Гейб даже не дрогнул.
Он тяжело дышал, двигаясь все быстрее, и пружина внутри меня сворачивалась все туже. Возле своего уха я вдруг услышала его хриплый шёпот:
– Давай же, моя девочка! Ты готова! Давай! Сделай это.
И я это сделала!
Его слова словно бы сорвали какой-то ограничитель. Сжатая пружина во мне резко распрямилась, посылая по всему моему телу волну чистейшего, незамутнённого удовольствия. Не в силах вынести такой напор ощущений, я выгнулась дугой, упираясь в кровать затылком и пятками, даже не заметив, в какой момент они упали со спины Гейба, издала пронзительный, звенящий вопль и, полностью обессиленная, рухнула плашмя на кровать, раскинув руки и ноги, и не в силах даже моргнуть.
Лишь на долю секунды отстав от меня, Гейб издал громкий полустон-полурык, напрягся, а потом рухнул на меня, такой же обессиленный. Его орган внутри меня содрогался, изливаясь, и от этого мне стало ещё приятнее. Не физически – здесь уже просто было некуда, а морально. Я тоже подарила ему удовольствие! Да, я знала, что мужчины получают удовольствие всегда, и вообще – он в одиночку проделал всю работу.
Но это не мешало мне чувствовать некую гордость, пусть даже и неоправданную.
Какое-то время мы оба лежали, не в силах и пальцем пошевелить, и единственно, о чём я в тот момент подумала: «Хорошо, что я могу долго не дышать», потому что Гейб, навалившийся на меня, был тяжеленным. Но, видимо, собрав остатки сил, он перекатился на спину, удерживая меня при этом, так что теперь уже я лежала на нём.
Постепенно я начала приходить в себя и замечать окружающую меня реальность. Первое – это замечательная подушка, к которой я прижималась щекой и ухом, слушая сердцебиение, которое постепенно выравнивалось, так же как и моё. Вздымалась эта подушка тоже всё спокойнее, и я невольно стала дышать с нею в такт.
Второе – на «подушке» лежала не только моя голова, я, собственно, лежала на ней вся, целиком, грудь к груди, живот к животу, а...
