Думаю, не последнюю роль тут сыграло то, что на Дженнифер не действовал его дар, который пока ещё являлся для него не даром, а, скорее, проклятием. Ведь и ко мне он тоже потянулся именно тогда, когда понял, что я могу спокойно его касаться. Я подавила крошечное чувство некоторой ревности, и сосредоточилась на радости за малыша.
– Пора, – объявил Гейб, и все зашевелились. Папа Сары поднял её на руки, папа Дженни сделал то же самое с Тедди – и малыш спокойно пошёл к нему на руки, видимо, за это время они успели познакомиться и даже подружиться.
Кончай завидовать! У тебя есть Гейб, а это намного лучше. Не проси у судьбы большего.
Мы все вместе вышли из здания «тюрьмы», а потом и из ворот. Проходя по двору, я заметила, что собаки так и лежат, связанные. Мне это не понравилось. А что, если повариха побоится их развязать? Ладно, провожу пленников и вернусь."
"На поляне за воротами стояли два довольно больших вертолёта. Питер и Пирс помогли людям забраться в них и расположиться на сидениях. Я видела, как Тедди крепче вцепился в своего нового отца и спрятал лицо у него на груди.
Дженни наоборот, осматривалась с интересом, а Сара так и не проснулась. Когда все расселись, вертолёт взлетел. Я помахала ему рукой, Дженни помахала мне в ответ, и вскоре огромная машина превратилась в маленькую стрекозу, а затем и вообще исчезла за лесом. Я вздохнула. Едва успев найти новых друзей, я их уже потеряла. Ну, ничего, у меня теперь есть куча оборотней, с которыми сегодняшний день нас вроде бы тоже неплохо сдружил.
Развернувшись, я вернулась во двор, к собакам. Оглядевшись, увидела вольер из сетки-рабицы. Решив не заморачиваться отпиранием двери, я просто взяла первую собаку, перепрыгнула вместе с ней в вольер, и уже там развязала её. То же самое проделала и с остальными двумя. «Свою» собачку я оставила напоследок. Поскольку мне уже не нужен был эффект внезапности, то я и не торопилась. Спокойно, на обычной человеческой скорости, я сначала развязала ей морду, почему-то абсолютно уверенная, что она меня не укусит.
Я это просто чувствовала, и оказалась права.
Пока я развязывала ей лапы, собака лизала мои руки и тянулась, пытаясь облизать лицо, но я, смеясь, отворачивалась. Встав, она не стала следовать примеру остальных двух собак, которые, едва почувствовав свободу, отбегали от меня, зажимаясь в самый дальний угол. Нет, она уткнулась мордой мне в живот и счастливо махала хвостом, пока я, не сумев удержаться, гладила и теребила её шерсть.
