– Вообще-то, есть маленько. Знаешь, это был очень насыщенный день. И ночь…
– Устала, девочка? – Гейб приобнял меня за плечи и уже привычно притиснул к своему боку. – Ничего, уже немного осталось, скоро будем дома.
– Но я всё равно не понимаю, почему Вэнди зовёт тебя «дядя Гейб», если ты ей не дядя.
– Думаешь «двоюродный-пра-пра-пра-пра-пра-пра-дедушка-Гейб» звучало бы лучше?
– Пожалуй, нет, – хихикнула я.
– Гвенни ещё маленькая, вот и зовёт меня дядей. Все наши дети зовут всех взрослых родственников не по прямой – дядями или тётями.
Так проще. Когда она вырастет, то «дядю» отбросит, будет звать меня просто по имени, как все остальные. Согласись, когда все мы, взрослые, выглядим ровесниками, несколько странно было бы звать друг друга «дядями»?
– Согласна, – улыбнулась я. И подумала, что в свете объяснений Гейба особо показателен тот факт, что мне-то он звать его «дядей» не разрешил с самого начала. Хотя в то время я, в его понимании, была ещё ребёнком.
За разговором я не сразу заметила, что мы уже зашли в комнату отдыха, где находились наши освобождённые.
Я окинула взглядом комнату. Возле стола, на котором стояли бутылки с питьевой водой, тарелка с сэндвичами и лежали разные продукты для их приготовления, расположились трое мужчин – два человека и Питер, видимо, сменивший Стивена. Они что-то обсуждали, не забывая жевать бутерброды.
На диване сидела мама Сары, рассеянно поглаживая волосы дочери, которая дремала, положив голову ей на колени.
В кресле, неподалёку от них, расположилась Дженнифер с проснувшимся Тедди на коленях. В руках у него был плюшевый медвежонок, возможно, взятый из его прежней камеры. Дженни кормила их обоих сэндвичем. После того, как она подносила сэндвич к носу медвежонка и издавала чмокающие звуки жевания, малыш тоже послушно откусывал от того же бутерброда. Девочка настолько погрузилась в процесс заботы о новоявленном брате, что даже не обратила внимания на наш приход.
Я видела, насколько Дженни рада новому члену их с отцом маленькой семьи.
И это была не просто радость девочки, давно мечтающей о братике, которого можно нянчить. Тут всё было гораздо серьёзнее. Дженни обрела родственную душу, того, кто тоже был «другим». Ещё одного человека, перед которым не нужно притворяться и скрывать свою сущность. Я ощущала нечто подобное, встретив Вэнди, поэтому очень хорошо её понимала.
Тедди, видимо, уже вполне освоился с ней.
