– В «Склиф», – ответил Горелов. – К счастью, там хорошие не только врачи, но и охранники."
"– Охрана? Почему охрана? Господи, у меня даже голова заболела, – капризно сказала Кисловская. – Леня, пойдем домой. Мне надо прилечь. Я надеюсь, что рабочие на сегодня уже закончили. А если нет, то ты скажешь Михаилу, чтобы он их отправил по домам. Мне нужен покой.
– Хорошо, дорогая, – благодушно улыбнулся Кисловский и скорчил рожицу Дорошину и Горелову, словно беря их в сообщники. Мол, вы же знаете, как непросто бывает с женщинами.
Но те его шутливую пантомиму не поддержали.
– Я поеду в больницу. – После ухода соседей Горелов тоже собрался удалиться.
– Вадик, оставь. Завтра с утра поедешь, – остановила его Татьяна. – Нина в реанимации. Ты звонишь туда каждый час. Знаешь, что в себя она пока не пришла.
– Она и не может. Они держат ее под препаратами, чтобы разгрузить мозг.
– Тем более. Завтра утром ты встанешь пораньше, позавтракаешь и поедешь. Что ты будешь делать там ночью? В палату интенсивной терапии тебя не пустят, будешь под дверью на полу сидеть?
– В крайнем случае посижу на полу, – сцепив зубы, сказал Горелов.
Видимо, он был из той породы людей, которые, раз приняв решение, затем идут до конца. Танк, а не человек. Собравшись, он действительно уехал, пообещав сообщить, если в состоянии Нины произойдут какие-то перемены. Оставшиеся, проведя довольно унылый вечер в гостиной, около одиннадцати часов вечера разошлись по своим спальням. Довольно быстро дом погрузился в темноту.
* * *Несмотря на все тревоги и волнения сегодняшнего дня, Лена никак не могла уснуть. Лежа рядом с мерно храпящим мужем, она сквозь летнее ночное марево, которое и темнотой-то нельзя было назвать в полном смысле этого слова, вглядывалась в стоящий на тумбочке портрет Лизы Токменевой, ставшей первой владелицей этого дома.
Девочка с картины, казалось, следит за ней, вглядываясь прямо в душу. Может быть, она насмехалась над Леной, потому что знала тайну, которую та пыталась разгадать.
Интересно, а каким человеком она была? Об этом могут знать родственники Павлы. Конечно, молодая женщина рассказала все, что знала, но, быть может, ее мама помнит больше. Хотя нет. Мать Павлы родилась, когда Елизаветы Никитичны Никаноровой уже не было в живых. И все равно спросить стоит.
Лена и сама не могла сказать, отчего в ней росла и крепла уверенность, что эта информация поможет пролить свет на то, что сегодня происходит в доме.
