"
"– Эдик погиб из-за человеческой жадности и подлости, – убежденно ответила Лена. – А эти качества цены не имеют. Знаешь, история так устроена, что одна подлость, одно преступление обязательно тянут за собой другие. Это как передающееся из поколения в поколение проклятие. Рок. Зло не растворяется в пространстве, если его не пресечь на корню. Оно длится, и длится, и длится, отравляя все вокруг себя. Первым в цепи подлых поступков было то, что адвокат Леонтьев фактически обокрал своих племянников, оставшихся круглыми сиротами.
Присвоил все добро их родителей. Конечно, перечень, который прислал Софронов, неполный, но уже сейчас видно, что он гораздо меньше, чем тот, что перечислялся в номере журнала «Старые годы», посвященном Токменевке и ее коллекциям антиквариата. Так что многое адвокат успел продать, чтобы поправить свои дела.
– Гнусный был человек. Совратил племянницу, фактически ребенка. То есть он мало того, что вор, так еще и педофил, – согласилась Татьяна.
– Вторую подлость, отплатив дяде сторицей, совершил Петр Токменев, когда донес на него, чтобы при обыске найти отцовское наследство, а когда у него это не получилось, попытался силой выбить из Леонтьева признание, где оно спрятано.
А уже потом отличилась Лиза, владевшая секретом дяди, но не пожелавшая поделиться с братом. Она долгие годы прятала коробки с кладом где-то в Рыбинске, а потом вместе с мужем перевезла в этот дом и замуровала, даже после смерти не открыв правды о существовании тайника.
– А вот интересно… – оживилась вдруг Татьяна.
– Если Петр Токменев был готов пытать дядю, чтобы узнать, где клад, почему же он тогда не попытался под пытками узнать то же самое у Лизаветы и ее мужа Никанорова? Он же не пытался их преследовать. Просто порвал отношения с сестрой, и все.
Лена помолчала, собираясь с мыслями.
– Да именно потому, что Петр Токменев любил свою сестру, – наконец сказала она. – Это самое простое объяснение. Леонтьев совершил по отношению к ним с Лизой немало подлостей, и его Петр ненавидел всей душой.
А Лиза была его младшей сестренкой. Он не мог держать на нее зла. Просто вычеркнул из памяти все, что было связано с отчим домом, сестрой и наследством.
– А единственную дочь назвал Варварой. В часть матери. – Татьяна снова горестно вздохнула и пояснила: – Я имею в виду прабабушку Никиты.
– Да, я поняла. – Лена улыбнулась, но тут же тоже вздохнула. – Эх, знать бы нам еще, как назвал своего ребенка Леонид Полетаев, и вообще кто это был – мальчик или девочка.
