Но у некоторых от такой простой штуки голова кругом идёт, некоторым спать хочется невыносимо, а кому-то нужно пять шприц-тюбиков вкатить, чтобы хоть что-то ощутить. У полковника голова, похоже, крепкая…
– Если без последствий, тогда идём дальше… – Берсанака рукой махнул, показывая направление.
Доусон, глядя вперёд, слегка замялся:
– А вообще-то там можно пройти?
Да, внешне скалы выглядели нагромождением камней и трещин, и человеку, ни разу здесь не бывавшему, может показаться, что пути здесь нет.
Однако как раз по этим трещинам и лежит единственный путь, параллельный дороге. Правда, он не всегда параллельный. Лабиринт есть лабиринт, и не блуждать в нём невозможно. Необходимо только знать, как блуждать, иначе заберёшься в тупик, из которого не скоро обратную дорогу найдёшь. Но Берсанака эти места хорошо помнил ещё с войны. Он даже дважды пользовался лабиринтом, чтобы вместе со своим джамаатом, когда у него ещё был свой джамаат, уйти от преследования федералов.
– Там бегать можно… Олимпийская дистанция для тех, кто местность знает.
И каменные джунгли для того, кто не знает…
– Ты знаешь?
– Идём…
И, как всегда, пошёл первым, потому что полковник Доусон очень не любит оставлять кого-то за своей спиной. Хотя, может быть, он не любит оставлять за спиной конкретно Берсанаку. Берсанака уже многократно чувствовал отчуждённое недоверие полковника. Но ему было на это плевать. У него своя жизнь, у полковника – своя, и после возвращения в Турцию они расстанутся надолго, если не навсегда…
Начало прохода в самом деле было достаточно сложным, если учесть, что Доку Доусону трудно было полноценно работать ногами.
Несколько раз пришлось перепрыгивать через довольно широкие расщелины, и только позже, когда они спустились в одну из расщелин, выбранную Гайрбековым по одному ему понятному признаку, путь стал почти ровным.
– Долго так идти? – поинтересовался Док.
– Ты не видел, где скалы кончаются?
– Километра через два…
– Ну, это если напрямую.
А через расщелины – километрам к восьми ближе. Точно не знаю, ни разу не мерил… Дойдём…
– Дойдём… – согласился Доусон. – Нам только ночью бы на место прибыть… А до ночи время есть…
Берсанака внезапно остановился и сел на камень. Даже руки опустил. И посмотрел на полковника мрачно, как медведь смотрит."
"– Что ты? – не понял полковник.
– Я не знаю, что ты… Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Я не играю в эти шпионские игры.
