А вот ждать, ничего не предпринимая, более того, ждать, не будучи точно уверенным, что чего-то или кого-то дождёшься, – это было для капитана всегда мучением, от которого он уставал больше, чем от беготни с холма на холм по цепляющемуся за обувь снегу или по скользкой грязи.
Если, отослав младшего лейтенанта Дударкова к соседу Бекмурзы, капитан ещё ждал возможности скорого действия, то, выслушав по мобильнику доклад пристыженного стариком мента, Матроскин начал откровенно и зло зевать. А в отряде все знали, что капитанская зевота – это категоричный признак плохого настроения.
Тем не менее оставалось только ждать, напряжённо, до усталости в глазных мышцах и до рези в самих глазах вглядываясь в улицы села. И след двух человек, что обнаружил рядовой Венчиков, в конечном итоге ничего не дал. След, полтора десятка метров не дойдя до вершины холма, пошёл резко вниз, к огородам. Причём шёл он через невысокие кусты, где снег, несмотря на то что склон был южным, ещё держался, следовательно, башмаки там отпечатывались чётко.
Было похоже, что люди, прошедшие здесь до спецназовцев, ничего не боялись и ни от кого не прятались. То есть это были, вполне вероятно, мирные жители села, блуждающие здесь по своим делам, постороннему человеку непонятным. Конечно, можно было бы предположить, что Берсанака с Доком шли здесь ночью. Но ведь даже ночь не настолько темна, чтобы не увидеть снег под ногами. Можно было бы обойти стороной и не оставлять следов.
Тщательно осматривать след на склоне было слишком рискованно: можно запросто попасться кому-то на глаза – и выдать таким образом засаду.
Тогда уж Берсанака точно заставит их месяц на холме лежать и грызть от скуки собственные пятки… Была слабая надежда на то, что по другую сторону холма где-то рядом со следом обнаружатся капельки крови. Док, как определили разведчики, был ранен, и рана его сильно кровоточила. Чтобы убедиться, что след Доку с Берсанакой принадлежит, Матроскин послал по следу в обратную сторону младшего сержанта Игумнова и рядового Венчикова.
Те дошли до тропы, протоптанной отрядом «краповых», где нужные следы почти терялись, но следов ранения нигде не обнаружили. На своих солдат Матроскин полагался и был уверен, что если они в четыре глаза капель крови не нашли, то этих капель там нет. Это вовсе не значило, что след не принадлежит Доку с Берсанакой, но если бы капелька, хотя бы одна, нашлась, то это утвердило бы Матроскина в правильности направления поиска."
"И опять потянулось сонное ожидание.
