Тогда очень осторожно, стараясь не дышать, он нажал на длинный ее конец, как на рычаг, и услышал негромкий щелчок. Секунду спустя он уже сбросил наручники, мысленно благодаря свою полукриминальную юность за полученные навыки.
Из того, что услышал Прохоров, он вывел одно: здесь ему больше делать нечего. У него было ощущение, что теперь он знает еще меньше, чем раньше, и это его не устраивало. Данила понял из разговора, что женщина, которую он едва не похитил, считала виновным в убийстве своего друга кого-то другого, и ее ошеломила новость о том, что убийца — не тот другой.
Но что она предпримет, придя в себя, когда перед ней встанет вопрос, заданный здоровяком — кто же настоящий преступник? — Прохоров не знал.
Данила старался рассуждать, встав на ее позицию. Хотела она найти убийцу? Хотела. И даже наняла для этого специального человека. Более того, она, по всей видимости, подкупила следователя, и дело закрутилось с такой быстротой, которая в России обеспечивается исключительно большой личной заинтересованностью, а та, в свою очередь, только хорошим кушем.
Ее догадка не подтвердилась, и женщина ушла… Но по прошествии некоторого времени она, возможно, решит, что не стоит отказываться от поисков настоящего убийцы. И что тогда делать? Как он сможет ее остановить?
Прохоров решил, что ответы на эти вопросы следует искать где угодно, но только не в этой квартире, а каждая секунда раздумий приближала его к вероятности не выбраться отсюда в ближайшее время.
Он скользнул к двери, постоял, прислушавшись, и приоткрыл ее. Коридор был пуст. Из соседней комнаты слышались неразборчивые голоса, и Прохоров быстро прошел мимо нее, стараясь ступать бесшумно. Плечом он задел висевшую на стене фотографию в рамке и едва не уронил ее, но в последнюю секунду поймал и осторожно придержал, матеря хозяина квартиры: лучше бы картины вешал — они тяжелые, их уронить куда сложнее.
Разбираться с замком не потребовалось, потому что дверь была открыта — после ухода женщины его сторожа даже не потрудились запереть ее.
Вырвавшись из квартиры, Данила, не доверяющий лифтам, рванул вниз по лестнице со спринтерской скоростью и пролетел двадцать пять этажей, даже не заметив.
В холле вязала консьержка, и запыхавшийся Прохоров замедлил шаг, чтобы не вызывать подозрений. Он устремился к наружной двери, как вдруг увидел в окно стоявшую снаружи Викторию.
