По результатам молчания и был вынесен приговор: Роман занимается девушкой, исправляет последствия своей ошибки, гарцует и увивается вокруг нее, не будучи при этом чрезмерно назойливым. А Венесборг пообещала, что на следующий раз приведет специалиста, который составит психологический портрет Алисы Кручининой и расскажет, где тот золотой ключик, который им так нужен.
«Мне стоило сделать это сразу, — сказала клиентка, имея в виду психолога. — Но кто же знал, что вашего профессионализма не хватит…»
Они это проглотили.
И психолога, и профессионализм.
Размышляя о том, каков будет вердикт психолога, Роман пошел к подъезду. Солнце садилось, и длинные, словно залитые черной краской тени от столбов казались объемными. Перешагнув через последнюю, Рома хлопнул по карману, проверяя, на месте ли ключи, которые он сунул туда полминуты назад, а в следующую секунду его ударили в левый бок.
Нападение было настолько неожиданным, что никакие рефлексы не помогли Роману защититься, а страшная боль от удара — ему показалось, что внутри лопнул пузырь и залил кровью внутренности — не оставила ни малейшего шанса применить на практике те приемы, которым учили его на занятиях кунг-фу уже год.
Он с хрипом завалился на черную полосу тени и приложился скулой о бордюр, успев подумать о том, что ключи от удара выпадут из кармана.
Их было двое, и они били его со сноровкой людей, привыкших добросовестно заниматься превращением человеческих тел в нечто нечеловеческое.
Кроме боли, Роман ощущал только звуки — не слухом, а каким-то другим чувством: отвратительно хрустнул сломанный нос, глухим ударом, как отсыревшая ватная подушка, брошенная на землю, отозвался желудок, а ребра затрещали сухими ветками, которые пожирал хищный огонь. Затем огонь охватил Романа изнутри целиком — он не мог сказать, на каком по счету ударе, потому что перестал различать их уже на пятом и воспринимал как непрерывную жуткую боль, усиливавшуюся то в одной части его тела, то в другой.
Когда его перестали бить, он замер, скрючившись, под кустами, прислушиваясь к новым странным звукам: как будто кто-то выпускал из воздушного шарика воздух, время от времени пережимая отверстие, и тот выходил с негромким свистом. Понимание, что он слышит собственное дыхание, пришло одновременно с осознанием того, что горячая пахнущая жидкость, от которой намокли его джинсы, — не кровь.
