Правда, сыночек?
Микаэль послушно закивал головой, но потом отрицательно замотал. Все три братца испуганно уставились на самодержца.
— А что не так? — грозно спросил он. Вопрос был направлен не ко мне, но у меня коленки подкосились.
И тут, дверь в кабинет распахнулась, по всей видимости, от сильного пинка, и в комнату влетел мой недавний лесной знакомый с громким криком:
— Ма-а-а-ма! — Он подбежал ко мне, обнял за талию и крепко-крепко прижался так, что не оторвёшь, даже если захочешь. Это, когда ж я матерью успела стать?!
— Эллиот, это не твоя мать, не мучай женщину, к тому же она с Земли, — пророкотал Адемир.
А этот паршивец уткнулся мне в пузо носом и даже не шелохнулся. Я порадовалась, что завтракала давно, так как объятия мальца были чересчур крепкие.
— По всей видимости, Эллиот практически не видит женщин в своей жизни, вот и впечатлился! — сделал заключение робким голосом Мэлвин.
— Женщины – зло! Воспитывать мужчину может только мужчина, — заявил Адемир. Все три брата насупились.
Я, конечно, могла бы поспорить с Адемиром, кто из нас большее зло, но Эллиот поднял ко мне свои ясные чёрные очи и жалобно протянул:
— Мама, я тебя так долго ждал! Ты расскажешь мне сказку перед сном, споёшь колыбельную? Ты так мне нужна! Не уходи, пожалуйста, на свою Землю.
Я с ужасом уставилась на паршивца, забыв свои претензии насчёт зла и женщин. Но потом я поняла, что смущают меня некоторые интонации в голосе мальца. Я внимательно вгляделась в его глаза, и увидела смешинки, которые там плясали.
Эллиот, я так понимаю, четвёртый принц, сын Адемира — играл, как великий мастер сцены, изображая ко мне дикую любовь.
Я уже хотела было разоблачить паршивца, повернулась к Адемиру и увидела, с каким отчаяньем он смотрит на сына. Вот тогда я поняла — Адемир мне не поверит. А тут ещё Микаэль встал и театрально смахнул слезу со щеки.
— Как трогательно, — произнёс он, — Отец, я привёз Марию Кузнецову в качестве гувернантки нашему Эллиоту, выбрал самую умную из всех.
— Я?! Гувернантка? — только успела воскликнуть я, как этот мелкий паршивец продолжил свой цирк:
— Папа, я согласен, пойду покажу ей свою комнату. — И он дёрнул меня за руку, уводя за собой. Я успела лишь повернуть голову и гневно взглянуть на Микаэля, он у меня ещё пожалеет обо всём.
Эллиот не останавливался, и никто нас не останавливал, поэтому я чуть не сшибла лбом дверь, если бы вовремя не изменила направление.
