– Пойдем. Как лучше пройти, чтобы людей меньше было?
– Э-э, Никола, в деревне такого места не найдешь.
– Ну, ладно.
Они пошли улицей. Встречались сельчане, здоровались, выражали соболезнования, оглядывали Николая, оценивали костюм, сорочку, туфли. Такое здесь не купишь, да и в районе тоже.
Обошли центральную улицу, вышли к кладбищу. Оно встретило друзей холодом и мрачностью. Среди высоких деревьев сгрудились могилы с крестами – с оградами и без. Маханов знал, где могила матери, но сразу не нашел. Друг подсказал.
Деревня хоть и небольшая, но хоронили часто. И старых, и молодых, почивших от возраста и утонувших, и придавленных болезнями.
Они подошли к свежему холму. Крест, венок от колхоза, цветы – больше полевые.
– Ну, здравствуйте, дорогие мои, – дрогнувшим голосом сказал Николай. – Извини, батя, что не успел проститься. Не по своей вине.
Он стоял и смотрел на этот холмик. Нахлынули воспоминания. Вот он с отцом на рыбалке, первый раз в ночь, чтобы захватить утреннюю зарю. Вот мама играет с ним во дворе.
Он строит дома из песка, они рассыпаются, а он, сопя, вновь возводит их…
От невеселых дум его оторвал друг:
– Коль! Давай помянем отца твоего и мать. Достойные были люди, доброй души.
– Вот именно, Сеня, что были. Какое это страшное слово.
– Все там в принципе будем, кто раньше, кто позже. Разливай.
Выпили, закурили. Семен затянулся папиросой, но тут же затушил, скрутил козью ножку:
– Оно привычней, Коль, папиросы не для меня.
– А скажи, Сеня, как умер отец?
Коробов осмотрелся – вокруг никого.
– Ты чего озираешься, Сень?
– А то. Странная это смерть.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Накануне вечером, это значит, в понедельник, я сам видел, как Иван Иванович забор красить собирался. Подошел, поздоровался, спросил про тебя. Пригласил зайти. Посидели на крыльце, поговорили. Он был здоровый, Никола, ни на что не жаловался. Сожалел, что ты никак не выберешь время приехать, соскучился. И даже самогону принес чекушку, по сто граммов выпили, грибочками прошлогодними закусили.
Как стемнело, у него еще свет в комнате горел. А наутро – на́ тебе! Рылов народ поднял – Иван Иванович помер. Я, понятное дело, к дому, а там отец твой лежит. И поза какая-то… неестественная. Но крови, пригляделся, не было. И все одно, думаю, Никола, извини, конечно, помогли Ивану Ивановичу помереть.
– Кто?! – воскликнул ошарашенный Николай.
– А вот это загадка. Отец твой ни с кем не вздорил, не ругался, все к нему с уважением.
