Сельчане стали выражать ему соболезнования, что-то говорили. Он не слушал, но из уважения кивал, благодарил. Завидел друга детства, направился было к нему, но тут появился дядя, Маханов Степан Иванович, второй год как пенсионер.
– Здравствуй, Коля!
– Здравствуй, дядь Степ.
– Не успел ты к похоронам.
– Не успел, автобус по пути сломался.
– Известная история. Никак не найдут в районе денег купить пару новых автобусов. Вот и ездит колымага туда-сюда, скоро и вовсе сообщения не будет. Ты как?
– Плохо, дядь Степ.
Степан Иванович вздохнул:
– Да хорошего мало. Но похоронили батьку твоего, моего брата, достойно. Почитай все, кто от работ срочных свободен был, пришел. Отпели как положено. Похоронили рядом с матерью. Сейчас вон столы собрали по хатам, бабы парево-варево приготовили, будем поминать. Казенную водку, что в сельмаге была, всю скупили, если мало будет – самогон выставим.
– Я возмещу вам расходы.
– Да брось ты, в складчину деревней собрали, сколько смогли, хватило с избытком.
Никто не отказался. Ты, поди, устал с дороги?
– Не до того.
– Проходи в дом, там Анфиса и Галина.
Это были тетя и двоюродная сестра Николая Ивановича.
– А Миша как?
– Капитана получил, на Дальний Восток перевели командиром батареи.
– Далеко этот Дальний Восток.
– Все лучше, чем на Западе. Немец, того и гляди, на нас двинет. А что в Москве на этот счет думают?
– Не знаю, я на режимном объекте работаю. В городе наездами бываю.
– Женился?
– Женился. Ну, я пойду, дядя Степа.
– Давай, Коль, мы тут управимся. Помянем Ивана, как положено.
– А я пиджак и чемодан оставлю, с родней поздороваюсь и – на кладбище. Да, я тут продукты кое-какие привез: колбасу, консервы, тете Анфисе передам.
– А кто ж тебя проводит?
– Да вот Семен.
Подошел друг детства, Коробов.
– Здоров будь, Никола.
– И тебе не хворать, Сеня.
Друзья обнялись.
– Эх, не вовремя сломалась моя «ласточка», я бы в городе тебя встретил. Вторую машину взять нельзя было – под доярками она.
Коровы терпеть не будут.
– Да, жаль, что опоздал. А может, это и к лучшему: отца мертвого не видел, останется в памяти живой.
– Вообще-то ты прав. Так лучше. Тут крика бабьего да причитаний было – хоть уши затыкай. И без того тошно.
– Ты проводишь меня до могилы?
– Конечно, провожу.
– Тогда подожди, я в дом схожу.
– Давай, я тут пока подожду. Водка-то у тебя есть?
– Есть бутылка, в городе останавливался у Марии Никаноровны, так она положила в чемодан.
