Но сейчас я не позволяю слезам пролиться, как много-много раз до этого. Сжимаю руки в кулаки, так, чтобы обломанные ногти (сломала там, на ринге, когда к нему, скоту, через канаты эти долбанные перепрыгивала) впились до боли в ладони. И пытаюсь изобразить на лице улыбку — актриса я или нет! А потом говорю почти спокойно и максимально правдиво:
— Знаешь что, Захар, если ты не заткнешься, я сама буду тебе клизмы делать и катетеры ставить. Поверь, мне разрешат — я ж врач! И практику, между прочим, именно в урологии проходила на третьем курсе…
Он давится слюной.
Зажмуривается. И замолкает до самого вечера. Притворяется, что спит. Но ресницы дрожат иногда, выдавая его с головой!
Читаю вслух в телефоне сначала учебник по хирургии, потом статью о компрессионных травмах позвоночника, потом стихи Юлии Друниной. Когда голос начинает хрипнуть, просто стою у окна и смотрю вдаль — там, за больничной оградой, парк. По дорожкам гуляют собачники, бродят пожилые парочки и гоняют малолетние велосипедисты.
"
"Во время процедур выхожу в коридор. Понимаю, что нужно бы остаться — скоро ведь придется, на самом деле, это все делать самой — нет смысла при наличии меня нанимать для перевозки Захара ещё и медсестру. Элементарно нужно научиться. Но оттягиваю этот момент до последнего. Не потому, что мне неприятно или нет желания. Не хочу его унижать. Даже представить боюсь, как Захар переживет то, чем я его пугала! А ведь придется пережить… И мне, и ему.
Потому что при всей моей злости на него, при всей усталости и страхе перед будущим я знаю… что не уйду, не брошу его… Я очень хочу уйти, но не могу!
Снова звонит мама.
— Да, мам! Как отдыхаете? Как море? Как солнце? ""Всё включено"" работает или отменили? — вымученно шучу в трубку.
Но мама меня слишком хорошо знает:
— Вероничка, доченька, ты дома? — вкрадчиво начинает надоевший мне разговор.
Вру:
— Да, мамочка, я утром приехала.
Уже наперед знает, что вру:
— А Евдокия Петровна мне сказала, что ты всё ещё в больнице…
Выхожу из себя — соседка уже донесла на меня!
— Так какого хрена тогда ты мне звонишь и задаешь бессмысленный вопрос, если знаешь и без меня все! Ума пытаешь?
Характер у меня мамин.
Поэтому она выходит из себя вслед за мною:
— А такого хрена, Вероника, что тебе там не место! Чего ты сидишь неделю у его постели? Тебя нанимали на время соревнования? Так соревнование прошло.
