Он достает его из кармана брюк и прикладывает к уху, с подозрением взглянув на меня.
— Да, Вероника? — снова косит в мою сторону, берет какую-то коробку и идет ближе. — Да, она может поговорить с тобой.
Сует мне в руку телефон и молча выходит из комнаты. И я ловлю еще один странный взгляд. Как будто он сожалеет о чем-то! О чем? О том, что я здесь? О том, что спас меня? О том, что привез сюда?
— Вероника?
— Агния! Я так рада тебя, наконец-то, слышать! И Захар рад! Слушай!
— Агния, привет! — в трубку смеется Захар.
— Ты как там? Совсем тебя наш Будда замучил? Он такой, да… Но я знаю, как с ним бороться. Я сейчас тебе… Эй, подожди!
На заднем плане обиженный голос Вероники:
— И нечего с чужими девушками столько любезничать!
Захар:
— Вот только встану, ты пожалеешь, что позволила себе это!
Вероника:
— А ты встань уже поскорее! А то я устала быть твоими руками и ногами! Агния!
Непроизвольно улыбаюсь. Они не ругаются. Хотя, конечно, ругаются они. Но не по-настоящему! Они ругаются… как будто развлекают так друг друга.
Как будто играют в какую-то, только им двоим известную, игру!
— Да, Вероника?
— Мы послезавтра улетаем.
Куда? В Германию все-таки? Я ж ничего не знаю! Я как будто выпала из жизни! Как будто потерялась!
— В Германию! Антон тебе не рассказывал? Он квартиру продает. Задаток уже перечислили. Билеты куплены.
— Зачем продает? — почему-то цепляюсь именно за это.
— Ну, на операцию для Захара… Деньги нужны… — куда-то в сторону спрашивает. — Почему ей не нужно об этом? Она же его любит… Должна знать о проблемах…
Как в каком-то странном сне, словно Я снова не Я, а увязшая по уши муха, я прощаюсь с Вероникой и Захаром, обещая, как они требуют, потом, через месяц, встречать в аэропорту.
Должна знать… Только кто бы мне сказал? Мне не доверяют. Во мне не нуждаются больше в этом доме. И даже для Алика нанята другая няня.
Я ничего не понимаю! Я дезориентирована! Зачем спасал? Зачем, если не нужна? И ту его радость Я помню! Потому охладел, что видел меня больной? Тогда грош — цена таким его чувствам! Мне такие не нужны!
На улице ветер.
Снова дождь собирается? Стою на крыльце, подняв вверх лицо. Смотрю в стремительно темнеющее небо. Слышу, как у ворот заводит машину Антон. Зачем я в его доме? Я чувствую себя здесь лишней. Только и уйти мне некуда. Ну, не к дяде Юре ведь, правда?
Антон
Вздыхает. Снова. Крутится на моей кровати. Может, ей опять плохо? Как сегодня в душе.
Вспоминаю, как вошел в комнату и услышал её крик в ванной.
