Даже не знаю, что хуже — отец, требующий от меня выйти замуж за Володарского, или разъяренный Артур с адвокатом…
— Да уж, невеселые дела получаются! — Лиля потерла лоб.
В моем телефоне щелкнуло сообщение:
«Елизавета, милая, завтра в полдень я жду тебя на благотворительном мероприятии в парке! Анютку подвезет дедушка. С большой любовью, Матильда».
— Ой, а можно и я завтра волонтером пойду? — прочитав сообщение, оживилась Лиля. — Завтра ведь будут собирать средства для городского приюта? Хочу внести свою лепту!
Я пожала плечами.
— Как хочешь. Только поищи в своем гардеробе нечто похожее на мое платье, которое мы забраковали.
— У моей мамы, кажется, такое где-то пылилось, — закивала Лиля.
Глава 12. Артур
В доме матушки Артура Зверева с самого раннего утра было шумно. Прораб и рабочие, которых Артур нанял, чтобы сделать в доме матери ремонт, усиленно стучали, долбили и сверлили крышу, а его матушка решила заняться закрутками на зиму. Пока Артур отсыпался после субботних приключений, она успела сбегать на местный рынок.
Маман умудрилась в одиночку закупить банки, крышки, десять килограммов огурцов, несколько пачек соли, укроп, чеснок, острый перец и прочую дребедень, необходимую для того, чтобы закручивать огурцы, и приволокла это богатство во двор.
Высунувшись на террасу в длинном черном халате из шелка и сланцах, Артур схватился за мокрую после контрастного душа голову.
— Мама, тебе разве доктор не говорил, что носить тяжелое нельзя?! — возмущенно воскликнул он. — Почему ты меня не разбудила?!
— Ой, брось, Артурчик! Разве это тяжелое? Вот соседи намедни выносили рояль, которому уже сто лет, так это я понимаю — тяжесть! Они его вшестером вытолкать по ступеням во двор не могли.
А мои огурчики — всего ничего!
Шумно выгрузив богатый улов огурцов в огромный таз, маман принялась заливать огурчики водой из шланга.
Выловив хрустящий огурец, Артур надкусил его и тут увидел на крыше дома прораба."
"Тот как раз завис над чердаком, на котором много лет назад Артур дарил Лизе не только поцелуи, но, как выяснилось, умудрился подарить и ребенка.
Он почувствовал в сердце адскую боль из-за произошедшей несправедливости, из-за того, что его лишили права участвовать в воспитании собственной дочери, и Артур широкими шагами двинулся к прорабу. Если бы он не испытывал к Лизе такую сильную страсть, то отреагировал бы на новость о ребенке не так болезненно. А теперь… теперь он ненавидел следователя Романова еще больше, чем раньше. На Лизу он злился не меньше.
