— Ем, — показываю на стручки спаржи на моей тарелке.
— Это хрень, а не жратва. Мясо бери. Или ты веганша?
— Нет, не веганша. Прото не голодная.
— Чушь. Ты смотришь на еду так, будто готова вместе с тарелкой проглотить.
— Просто поздно уже для ужина.
Мне сложно это объяснить, но он почему-то сердится. Вдруг швыряет вилку на стол, и мне начинает казаться, что Радич готов запихнуть этот кусок мяса мне в горло.
— Взяла и съела, Адамовна. Быстро, — говорит негромко, но с явной угрозой.
— Да в чём проблема-то, Семён? Тебе обидно, что я не хочу есть твоё угощение? — смотрю на него с искренним непониманием.
— Плевал я на угощение. Просто вы, тёлки, не жрёте по непонятным для нормальных людей причинам, а потом вас с того света вытаскивать надо.
Он замолкает и будто на мгновение погружается в себя. Злится. И я тут, кажется, не причём.
— У тебя кто-то пострадал от анорексии? — спрашиваю негромко после небольшой паузы.
— Сестра, — хмуро отвечает, не глядя на меня.
— Спасли?
— Спасли. Её. Но сколько других дур сидят на диетах и скоро сдохнут, потому что процесс в какой-то момент становится необратимым.
— снова смотрит сердито. — Ты в том числе, Адамовна. Так что завязывай выёбываться и жри нормально. А я пока позвоню.
Под его острым взглядом я всё же беру кусочек пиццы и откусываю.
Боже, как же вкусно…
— И я прослежу, чтобы ты не побежала и не вывернула лишние калории в унитаз. Есть опыт, как ты понимаешь.
— Я не стану…
— Вот и хорошо.
Семён, отчитав меня как маленькую девочку, достаёт телефон и выходит на улицу.
А возвращается через несколько минут.
— У меня есть знакомая — дальняя родственница, работает тоже в нашем универе. Она снимает квартиру тут неподалёку. Как раз искала соседку. Туда тебя и отвезу.
Он заставляет меня доесть под его пристальным взглядом кусочек пиццы, а потом отвозит к своей родственнице.
Родственнице ли?
Но сейчас для меня это неважно. Деться мне всё равно некуда.
И к моему удивлению, этой знакомой оказывается Лика, с которой мы как раз сегодня на совещании познакомились.
Радич затаскивает мой чемодан на четвёртый этаж, тепло здоровается с Ликой и, подмигнув мне на прощание, уезжает.
11
— Василина, тебе просто надо развеяться, — Лика достаёт из шкафа платье, прикладывает к себе и вертится перед зеркалом. — Нет, синий точно не мой. По крайней мере, не при дневном цвете.
— Мне просто хочется забраться под одеяло, свернуться и проспать неделю, — падаю навзничь на диван и уставляюсь в потолок.
