Пока Радич садится за руль, я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю глаза, а туфли сбрасываю и поджимаю пальцы на ногах. Без остывших туфель ноги быстрее согреются.
— Продрогла? — спрашивает будто между прочим, заводя мотор.
— Угу, — отвечаю, не открывая глаза.
И через секунду чувствую, как мне по ногам начинает идти тёплый воздух.
Как же приятно.
Радич катит по трассе, а я просто сижу с закрытыми глазами. Молчу какое-то время. Да и сказать нечего.
— Тебе некуда пойти? — спрашивает минут через десять, а может даже полчаса.
— Некуда, — отвечаю честно. — Надо бы отель найти в интернете ближайший, но телефон сел.
— Поставь на зарядку.
Я открываю глаза, а Радич кивает мне на приборную панель, из которой торчит провод.
Подключив телефон, я пытаюсь найти какой-то отель в интернете. В ближайших мест совсем мало и стоимость зашкаливает. Если я сейчас столько отдам за ночь, на что я потом жить буду? Тем более я только начала работать и зарплата будет самое ранее через месяц.
— Куда мы приехали?
Вижу, что Семён остановил машину возле какого-то заведения.
— В закусочную. Жрать охота и надо решить, что с тобой делать, Адамовна."
"Я засовываю ноги в согревшиеся туфли и тоже выхожу из машины. Поднялся ещё и холодный ветер, волосы треплет и пробирается за шиворот.
В закусочной светло, тепло и пахнет жареным мясом. Желудок сводит до боли, а рот наполняется слюной. Но уже почти ночь, так что эти ароматы не про меня.
Семён кивает мне на столик в углу, а сам отходит к стойке.
Возвращается минут через пять с двумя чашками горячего чая. Одну ставит передо мною.
Я обхватываю её руками и наслаждаюсь мимолётным приятным ощущением. Горячая чашка — это же не только посуда с напитком, это как крючок, за который ты цепляешься, вспоминая тишину и уют. Что особенно остро чувствуется мною сейчас.
— Спасибо, Семён, — говорю, глядя на Радича, но по взгляду его вижу, что он не из команды добрых самаритян.
— Позже отблагодаришь, — пошло подмигивает. — А сейчас давай пожрём.
Нам как раз приносят пиццу, блюдо с тушёным мясом и жаренные на гриле овощи. Официантка ставит на стол всё и, сдержанно, но вполне красноречиво улыбнувшись Семёну, уходит, виляя бёдрами.
Он принимается активно есть. С аппетитом и даже в какой-то степени красиво, если этот процесс так можно назвать. И во мне будит зверский аппетит, аж в желудке урчать начинает.
— Почему ты не ешь? — смотрит внимательно, даже как-то слишком для такого вопроса.
