– Смотри, Олеся Станиславовна, что мне Дед Мороз принёс! – воскликает он, выползая и бросаясь ко мне.
– Вау! – округляю глаза. – И что же там?
– Я и сам пока не знаю, – пожимает плечами Костя. – Сейчас выясню.
Он убегает с коробкой к дивану и начинает вскрывать обёртку, а в гостиную как раз входит хозяин дома с бутылкой шампанского в руках.
– Прекрасно выглядите, Олеся Станиславовна, – улыбается, глядя на меня, а я сцепляю зубы, потому что в голове, при виде Акима Максимовича, всплывает словосочетание, пополнившее буквально минут сорок назад мой словарный запас.
– Спасибо, – киваю, а когда он подходит ближе, говорю, чтобы не услышал Костя. – Рада, что вы успели.
– Я торопился, – отвечает, сделав серьёзное лицо.
Я видела, да. Так торопился, что Инга едва потом отдышалась.
– Папа, Олеся Станиславовна, смотрите, это Бамблби! – Костя демонстрирует нам большого робота, как из мультфильма. Игрушка явно со всякими наворотами. В такой ещё надо суметь разобраться, чтобы играться. Но Костя, уверена, в два счёта это сделает.
У него с техникой дела обстоят куда лучше, чем с буквами и цифрами.
– Так, уже почти полночь, давайте за стол, – командует Аким Максимович.
Стол, кстати, выглядит шикарно. Красная скатерть, на ней белоснежные тарелки, высокие свечи, ветка ели, украшенная лентой. Накрыт на троих.
Блюд немного, потому как и есть вроде бы некому особо, но выглядит всё красиво и интересно. Морепродукты, тарталетки, канапе, овощи и фрукты.
Аким Максимович включает большую плазму, а там уже президент заканчивает своё выступление.
Я присаживаюсь на бархатный стул с высокой спинкой, любезно отодвинутый Акимом Максимовичем и очень сильно стараюсь не цепляться взглядом за его кисти и длинные пальцы, потому что перед глазами тут же всплывает яркий, недавно просмотренный калейдоскоп кадров, как он этими руками… а потом ими же… уф.
Костя усаживается в обнимку с роботом и с блеском в глазах смотрит на экран телевизора, на котором уже появился большой циферблат и начали бить куранты.
Судя по всему это его первый Новый год не в кровати, да ещё и отец рядом. С ним и для него здесь.
Громкий хлопок вылетевшей из бутылки с шампанским пробки заставляет вздрогнуть. Костя поднимает стакан с соком, а Аким Максимович предлагает мне взять бокал.
– С Новым годом! – успевает он сказать на предпоследнем ударе курантов, и мы сводим наши бокалы вместе до звона.
Очень странно и неожиданно я вхожу в две тысячи двадцать четвёртый.
