Чтобы сделать впечатления Кости ярче и понять, о чём он мечтает, помочь ему раскрыться мне и начать доверять, а без этого процесс обучения будет похож на разговор слепого с глухим, я расспрашиваю его в процессе работы об этом волшебном мире, в который он так стремится попасть.
– Я бы хотел увидеть там маму, но я уже большой и знаю, что так не бывает. Когда люди умирают, то их больше нет. Совсем. Но можно было бы там погулять с папой. Сходить в кафе или на футбол. Или просто вместе мультик посмотреть."
"В его словах столько одиночества, что у меня в сердце щемить начинает.
К сожалению, я так и не научилась воспринимать эмоции детей как просто часть работы и не впускать в собственную душу.
Заканчиваем занятие мы с Костей около двенадцати, и за ним приходит его няня. Она у меня сразу же вызывает неприятие – строгая, холодная женщина. Её эмоции словно за непробиваемой стеной закрыты. Будто и не человек вовсе, а робот.
Она ведь даже не учитель его, а няня. Должна дарить ребёнку не только заботу, но и душевное тепло, тем более, у мальчика нет матери.
Да и отец, судя по всему, не особенно времени много уделяет.
Вот об этом я и решаю поговорить с Акимом Максимовичем. Мы договаривались, что после диагностики обсудим уровень компетенций Кости и его перспективы.
Он говорил, что до обеда планирует быть дома, будет работать в кабинете у себя. Туда я и иду, решив пообедать после беседы.
В этот раз уже не путаюсь в лестницах – запомнила. Хоть и иду уверенно, но чем ближе к кабинету хозяина дома, тем сильнее ощущаю странное чувство пустоты под ложечкой.
Постучать я даже не успеваю. Дверь распахивается, едва не зацепив меня, и из кабинета Акима Максимовича выплывает полуголая девица. Ноги от ушей, статная, высокая. А из одежды только полотенце, остальное в руках скомкано.
Она останавливается взглядом на мне и неопределённо ведёт бровью. Смотрит свысока. И не только в смысле своего роста.
– Пока, Диляра, – из кабинета слышен мужской голос, а потом и самого хозяина голоса видно.
Аким Максимович стоит в расстёгнутых штанах, рубашка просто наброшена на плечи. Он замечает меня и кивает, здороваясь, как ни в чём не бывало.
– Олеся Станиславовна, приветствую. Входите.
– Вы, кажется, заняты. Я позже приду, – отступаю на шаг. Хватит с меня его голых торсов и в прошлый раз.
– Нет-нет. Я уже… закончил. Входите.
Так и быть, я вхожу, стараясь не вдыхать глубоко этот запах разврата, что витает в кабинете.
