Только находясь в этом круге, я смогла открыть рюкзак.
– У меня нет времени на это, – прошипела Вера.
Катрин заметила, что та не выглядела радостной, хотя они вернулись домой. Кажется, её вообще ничего не волновало, кроме этого чёртового рюкзака и книги внутри него.
– Чёртова дрянь, п-ста-ви-а п-чать, – бубнила ведьма что-то нечленораздельное.
Она бросила рюкзак в камин. Но пламя расступилось и обволокло вещь со всех сторон, как будто боясь коснуться. Затем Вера безуспешно пыталась прорваться внутрь при помощи заклятий и ножей, но всё было без толку.
– Скажи мне, – обратилась она к Катрин, когда её попытки не увенчались успехом, – когда ты пытаешься открыть молнию, что происходит? Она сама не поддается или ты не хочешь, чтобы она поддавалась?
Катрин пожала плечами.
– А ну, давай, попробуй, – ведьма бросила рюкзак, и Катрин поймала его на лету. Книга больно ударила её по пальцам.
Она посмотрела на рюкзак, словно впервые увидела его. Повертела в руках, а потом потянулась к бегунку. Пальцы сжали металлический язычок и потянули его вбок.
Бегунок был упрям и не поддавался. Катрин тянула изо всех сил, но тот и не думал двигаться с места.
– Кто из вас делает из меня идиотку? – обратилась Вера к Катрин и, судя по всему, к рюкзаку.
Девочка тянула, изо всех сил стараясь побороть злосчастную молнию, но это никак не получалось.
– Мы не можем оставить это на потом? Книга уже у тебя, мне нужно отдохнуть, да и тебе не мешало бы.
– Нет! Сейчас! Живо! – бешено кричала Вера.
Её глаза сверкали, руки тряслись – странно, что пена изо рта не шла.
Катрин смотрела на ведьму так, словно впервые её видела. Такое поведение напоминало паранойю, несвойственную спокойной и самоуверенной ведьме. Катрин всё еще тянула за бегунок сжатыми пальцами, но делала это безучастно. Она спускалась по невидимой тёмной лестнице внутрь себя. Где-то там, на самом дне, рождались мысли и чувства, принимались самые важные в жизни решения и делались выводы. Именно в этой недосягаемой глубине и звучал голос. Голос, повторявший: «Не открывай, не открывай».
Катрин не могла не подчиниться."
"– Так что? – Вера увидела, что девочка нашла корень проблемы.
– Я… – голос Катрин ломался. Она вернула рюкзак назад. – Я не могу открыть, не хочу, не знаю… Голос запрещает мне открывать.
– Голос? Хм. Говоришь, мало что помнишь?
Катрин кивнула.
– А кто твои родители, ты помнишь?
– А разве не ты? – голос Катрин искажали неуверенность и детский страх, из-за чего он звучал на полтона выше.
