— Слушай, мать, ты не знаешь, Юрик Орешкин никуда не переехал, на старом месте живет?
— Да ты что? — Мать удивленно уставилась на Игоря. — Не знаешь, что ли? Помер твой дружок, уж года два как схоронили.
— Как — помер?
Игорь почувствовал, как у него отнимаются ноги, и присел в кухне на табуретку.
— Вот так и помер, — торжествующе сообщила мать, которая никогда не любила друзей Игоря и считала, что они его испортили. — Допился. Кто-то его прибил, как пса шелудивого. В подъезде полдня валялся, пока его не забрали.
Люди мимо ходили — думали, пьяный спит. Там винный магазин рядом, Юрка твой вечно в очереди ошивался.
Ерохин немного пришел в себя. Нет, ничего, не так страшно. Юрка превратился в алкаша, а все алкаши рано или поздно дохнут под забором. Плохо, что он, Игорь, совсем порвал с друзьями детства. После специнтерната они еще немного покантовались вместе, потом ушли в армию, а после армии ни разу не встретились. Почему так получилось? У каждого сложилась своя жизнь, и к старым приятелям уже не тянуло? Или где-то в глубинах подсознания таился черный неизбывный ужас от совершенного когда-то убийства, и ужас этот не позволял встречаться, чтобы не вспоминать?
3
Все они жили рядом, в десяти минутах ходьбы друг от друга.
Пройдя мимо дома, где жил Юра Орешкин, Игорь свернул за угол, пересек сквер и через несколько минут уже поднимался в квартиру Закушняка. Дверь открыла древняя старуха, Колькина бабка. Ерохин удивился, что она еще жива. Когда они были пацанами, бабка была ужасно старая, сухонькая, морщинистая, подслеповатая.
Странно, но и сейчас она была в точности такая же."
"— Здравствуйте, бабуля, — бодро крикнул Игорь. — Вы меня не помните?
— Не кричи, сынок, — неожиданно спокойным и совсем не старым голосом ответила старуха, — я слепая, но слышу хорошо. Тебе чего?
— Я Игорь Ерохин, помните меня? Мы с Николаем в одном классе учились.
— Помню я тебя, Игорь Ерохин, помню. Так чего ты хочешь-то?
— Мне бы Николая, — попросил он, почему-то вмиг оробев.
Он никак не ожидал, что бабка хорошо слышит, да вдобавок еще помнит его.
Бабка помолчала, потом сказала тихую непонятную фразу:
— Мне бы тоже.
— А что, он не живет здесь? Переехал?
— Переехал, — вздохнула старуха. — Далеко переехал.
— Адрес не дадите?
Она повернулась и молча ушла в глубь квартиры. Ерохин остался стоять на пороге, не решаясь ни окликнуть ее, ни пройти за ней. Через минуту бабка вернулась, Игорю показалось, что она отирает глаза платочком.
