— Это значит, что на самом деле я куда глупее, чем выгляжу и нежели кажусь.
— Как вы сказали? — залилась смехом Даша."
"— Это не я сказала, а Игорь Губерман. Есть такой замечательный поэт. Ладно, Дашенька, будем считать, что я грубо ошиблась и меня постигла заслуженная неудача. Забудем все, что было, и начнем сначала.
Она медленно шла по Тверской в сторону метро, отметив, что сегодня около магазина дежурит Костыря, и в какой-то момент острое тревожное чувство снова вернулось к ней, но сейчас голова ее была занята совсем другими вещами, и она не обратила внимания на сигнал, который посылало ей подсознание.
Даша не узнала среди убитых того мужчину, и это означает, что вся схема с самого начала была выстроена неправильно. Настя исходила из того, что Даша представляет для кого-то очень серьезную опасность, и поэтому тщательно проверяются ее контакты, причем не все, а лишь некоторые, которые охвачены каким-то общим признаком. Например, продавцов в магазинах, где Даша покупает продукты, никто, судя по всему, не проверяет.
Хотя как знать, может быть, и их проверяют… Но если это так, то мужчину обязательно должны были проверить, и не просто проверить, а убить, точно так же, как убили милиционера Костю Малушкина.
Что-то все время не сходится, думала Настя, в моей схеме есть какой-то дефект, из-за которого конструкция постоянно разваливается. Почему же они не убили этого психа? Ведь за ним пошел Удунян, Даша видела его рядом с мужчиной в светло-коричневом плаще, значит, контакт Даши и психа не остался незамеченным.
Так почему же его не убили? Потому что он объяснил Удуняну, что никакого отношения к Даше не имеет, а просто пытался достичь оргазма, засунув руку ей между ног? Бред. Ни один человек, даже полный псих, не признается в этом первому встречному, если его не поймали с поличным. И потом, даже если допустить невероятное и псих во всем признался Удуняну, это должно было автоматически означать, что Даша — лицо случайное и никакой опасности не представляет.
Более того, поговорив с психом, они должны были сообразить, что записка написана именно о нем, а не о том толстяке, который так неаккуратно обращается со своим «дипломатом». И в этом случае они не следили бы за Дашей целых три недели. А если они все-таки за ней следят, значит, не знают, что мужчина в светло-коричневом плаще с засунутой в карман левой рукой является сексуальным психопатом, и считают, что он и Даша — звенья одной цепи.
