— Слушай, а может, это все-таки разные бабы, а? — с надеждой спросил Виктор. — Давай встретимся и сличим снимки.
— Давай, — с готовностью согласился Удунян. — Ты ко мне приедешь или я к тебе?
— Лучше я к тебе, — быстро ответил Костыря, который не мог среди ночи выгнать свою подружку на улицу, но посвящать ее в свои проблемы, обсуждая их с Суриком в ее присутствии, он тоже не хотел.
Он уже оделся и собирался написать девушке записку с объяснениями, куда положить ключ, если он долго не вернется, как телефон зазвонил снова.
Это опять был Сурик, и голос у него на этот раз был совсем убитый.
— Костыль, мне только что Игорь звонил. У него тоже.
— Твою мать! — в сердцах выругался Виктор. — Да что же это с нами происходит! Я живу в Беляеве, ты — в Марьиной Роще, Игорь — у Речного вокзала. По пустым улицам на самой лучшей машине все равно меньше двадцати минут не выходит. Как же это может быть?
— Не знаю, — прошептал Сурик. — Костыль, мне страшно.
— Ты сказал Игорю, что я к тебе еду?
— Да, он тоже сейчас приедет.
Костыль, приезжай быстрей, я не могу, я сойду с ума. — Он чуть не плакал.
— Ладно, держись, скоро буду.
Через полчаса они втроем сидели у Сурика в огромной четырехкомнатной квартире, которую он снимал за бешеные деньги. На столе перед ними лежали три фотографии. Снимки были разные, но женщина на них была запечатлена одна и та же. Та самая, которая час назад в одну и ту же минуту посетила всех троих.
— Она, — уверенно определил Ерохин, по очереди изучив три фотографии.
"
"— Точно, она, — тоскливо подтвердил Сурик. Его огромные светлые глаза потускнели от пережитого страха. Еще свежа была в памяти встреча с покойником, а теперь это… Пусть эти два кретина пытаются понять, что происходит, но он, Удунян, уже ничего понять не может. Атеисты проклятые, заморочили людям голову, бога нет, дьявола нет, чудес не бывает, мертвецы из гробов не встают… Как же, нет их, не бывает! Слушайте больше! Все есть, и все бывает. Каждый невинно убиенный за себя мстит, только не каждому дано это понять.
Он, Сурен, понял, а Игорю с Костылем — не дано.
— Х…ня какая-то, — подал голос Костыря. — Так не бывает. Нас в школе учили, что этого не может быть.
— Много ты помнишь-то, чего в школе было, — вяло огрызнулся Ерохин. — Полтора класса и пять коридоров — вот и вся твоя школа.
— Ага, шути, шути. Дошутишься, живот лопнет со смеху — все кишки наружу вылезут, — выдал Костыря очередной мрачный физиологический прогноз.
