Сестра Алиса один раз нашла мамины духи и случайно вылила на пол. Наказали обеих, Анфисе и в голову не пришло выдать виновницу преступления. Назойливый запах духов стоял в квартире целый месяц, с тех пор детство прочно связано у нее с этим запахом.
Она помнит, что рядом всегда был папа. Они часто гуляли вместе – папа выбирал не шумные городские улицы и не парк культуры с аттракционами, плачущими детьми и валяющимися тут и там обертками от мороженого. Папа любил тенистые лесные тропинки или осенние пустынные скверы, когда листья облетели и так хорошо шуршать, загребая ногами.
Они брели не спеша, и папа тихонько пересказывал своей дочке содержание старых приключенческих фильмов, которые он смотрел в детстве, или рассказывал про свою любимую физику – о ней он мог говорить часами. По его словам выходило, что все самые простые действия, окружающие нас, – не действия, а физические процессы, начиная от воды, спокойно текущей из крана на кухне, и кончая светящейся электрической лампочкой.
Маленькая Анфиса впитывала его рассказы как губка – дети вообще очень восприимчивы, а тут все шло от любимого папы, и в первом классе она едва не довела учительницу до нервного приступа, пересказав наизусть содержание закона Кирхгофа.
В школе у них с сестрой были разные подружки, у Анфисы, впрочем, по-прежнему самой близкой подружкой был папа.
И как-то воскресным утром родители вызвали дочерей из их комнаты и завели странный разговор.
Так получилось, что мама должна будет вскоре переехать в Москву. Ей предложили там работу и квартиру. Москва – очень большой и красивый город, квартира у мамы тоже будет большая, так что у девочек будут отдельные комнаты. И школы там очень хорошие, и ребята дружелюбные и приветливые, девочки быстро найдут себе друзей. Там у мамы будет возможность часто покупать дочерям обновки и игрушки. Там уже сейчас ждут их подарки.
Алиска, выслушав все, очень обрадовалась и даже запрыгала на одной ножке – она ужасно любила подарки и новые платья.
Анфиса поглядела маме в глаза и спросила, как же папа.
А папа останется здесь, объяснила мама спокойно, у него здесь любимая работа, и вот, квартира… Папа был тихий, он сутулился и отводил глаза, потом промямлил согласно, что в Москве девочкам, конечно, будет лучше. Анфиса поглядела на его поникшие плечи и поняла недетским чутьем, что они уезжают навсегда.
