— А не могла ли эта девушка затаить на вас обиду? Ревность будит в нас не самые лучшие стороны.
— Она не помнит о наших чувствах.
— Это как?
— Элеонора, вы такая любопытная! В жизни возможно всё, забывается даже то, что, казалось, невозможно забыть. Вопрос в том, что вы готовы за это отдать, — время откровенности закончилось, я видела это по его глазам, а вопросов стало только больше. — Верно говорят, что ваше присутствие дарит покой. Теперь я понимаю, зачем Шейс привлёк к этому делу.
— Моё? — мне не удалось скрыть изумление, что вырвалось вместе с вопросом.
— Не то, что ваше. Просто звери всегда были благосклонны к интуитам. Маги об этом позабыли, а драконы помнят. Ваша магия не вызывает агрессии. И пусть вы и не самые сильные маги, и нет в вас ничего особенного, но ваше присутствие не вызывает злости и раздражения. Вы не считаетесь врагом, а, наоборот даже, зверю хочется вас как-то защитить и успокоить, что ли, — Нидх замолчал, пробуя разобраться в себе.
— Будьте осторожны, это опасные чувства, в какой-то момент какой-нибудь дракон может захотеть вас присвоить себе. Полетаем?
Глава 31
Получив ответ, мужчина сделал шаг с обрыва. На мгновение моё сердце замерло, и я непроизвольно шагнула за ним. Но уже в следующий миг сердце сделало кульбит, дракон на стремительной скорости поднялся ввысь, подхватив меня лапами.
Я чувствовала себя будто в клетке из острых ножей. Восходящий поток воздуха яростно трепал волосы, а мне оставалось только проклинать свою слабость и лень. Оказалось, что в когтях не сильно-то и удобно, а насладиться видом мешают свист ветра и волосы, что змеями лезут в глаза, рот и нос. Усердно отплёвываясь от них, упрекала себя в глупости и праздности. Всё же нужно больше времени уделять физическим нагрузкам, а не вестись на предложения всяких драконов.
Разумно решив, что данный представитель меня присваивать явно не будет, хотя, в принципе сомневаюсь, что кому-то это понадобится, решилась полетать с ним. Когда еще представится возможность?! Да, и себе-то признаться можно, что от одной только мысли о спуске обратно меня начинает потряхивать, а ноги отказываются нести. А так — пять минут позора, и я внизу.
