Уолтер мог не знать смертельной дозы и ее эффекта. Неудивительно, что он принял свою обычную дозу, чтобы уснуть, и открыл газ. Легкий путь на тот свет!
– Если от таблетки он уже через минуту уснул. Но если снотворное действовало так же, как все остальные, то должно было пройти полчаса, прежде чем оно подействует. В таком случае смерть не стала легкой. Более того, я не понимаю, зачем он вообще принял его.
Полковник вынул изо рта трубку.
– Черт вас побери, Хемингуэй! Вам удалось меня смутить. Надо было об этом подумать… Но не было ни малейшей причины заподозрить чей-то злой умысел! Да, Гэвин являлся наследником своего брата, но Пленмеллер не был богачом! Остался дом, небольшое поместье, но, поверьте, Пленмеллер с трудом сводил концы с концами.
Неужели Гэвин стал бы убивать брата ради крохотного дохода и дома, который все равно невозможно привести в нормальное состояние?
– Ответ зависит от положения его собственных финансов, сэр, – заметил Хемингуэй. – Судя по этому письму, оно было незавидным. «Ты приезжаешь сюда, только чтобы вытянуть из меня что-то…» – эти слова подсказывают, что он пытался добыть у Уолтера денег.
На дознании выплыло что-либо на сей счет?
– Нет. Об этом почти не говорилось. Было совершенно очевидно, что Уолтер не смог справиться со своими проблемами. Его и раньше посещали такие мысли. Он часто говорил о самоубийстве. Никто не принимал его слова всерьез. Уолтер был слишком занят собой, бывал слезливо сентиментален и невыносимо скучен. А оказалось, что он не шутил! Такой вывод мы сделали…
– Понимаю, сэр.
Но вы сказали, что он не ненавидел брата. Если судить по письму, то скорее все же ненавидел.
– Просто вы его не знали, – заметил полковник. – Я расценил это как очередной приступ ярости Уолтера. Доктор Уоркоп называл такое поведение нервными припадками. Вы не представляете, сколько он ссорился с разными людьми! Даже на меня однажды накинулся в клубе из-за какой-то ерунды. Я постарался не обратить внимания. Он и с Гэвином так себя вел, но я уверен, что на самом деле Уолтер любил его – по-своему, конечно.
Он был гораздо старше и в былые времена, когда еще не жаловался на здоровье, сочувствовал Гэвину. И одновременно гордился им. Часто хвалил его книги. Больше всего Уолтер любил слушать, как Гэвин спорит с людьми. Но рано или поздно Гэвин должен был так же восторжествовать и над ним самим, и тогда полетели бы искры… Никто так Уолтера не раздражал, как брат. Он твердил, что не пустит Гэвина к себе на порог.
