Так и на больничной койке недолго оказаться, с приложенным к голове льдом, или как они там лечат солнечные удары? – сказал не ведающий благодарности шеф. – Прекратите выводить меня из равновесия! Последние важные сведения я получил от белобрысой кухарки Уорренби. Тогда я и взялся за ум. Ее слова я запомнил. Раз Уорренби никогда не покидал дом в шлепанцах и без головного убора, то первый напрашивающийся вывод – его убили внутри дома.
– Все это понятно, – произнес Харботтл. – Но смысл-то в чем? Когда преступник все подстраивает так, чтобы время убийства определили на час позднее истинного, то обычно его цель – заручиться алиби.
Слышал я о деле, когда убийство было произведено из револьвера с глушителем, а через несколько минут, когда у преступника уже появилось алиби, сработал детонатор, который все приняли за выстрел, что и требовалось.
– То дело вел я, – сказал Хемингуэй.
– Правда, сэр? Тогда вы согласитесь, что это разные вещи. Во-первых, не существует детонатора, который произвел бы звук, похожий на выстрел винтовки калибра 0,22.
Во-вторых, мисс Уорренби показала, что услышала, как пуля попала в цель. В-третьих, подстава – если это была она – указывала на время, когда ни у кого не было алиби. Ни у кого, кроме младшего Хасуэлла, мисс Дирхэм и мисс Паттердейл. Ни Хасуэлл, ни девушка никак не могли совершить преступление часом раньше, поскольку оба играли в теннис в «Кедрах», а мисс Паттердейл, полагаю, вне подозрений. Скажете, она могла бы застрелить Уорренби примерно в 6.15? Но ведь не она произвела выстрел, который слышала мисс Уорренби.
А если она придумала, как подделать винтовочный выстрел и звук попавшей в тело пули, да еще через час после истинного убийства, то это значит, что она – матерая преступница, а не уважаемая старая дева с незапятнанной репутацией. Кроме того, все сбивающие с толку приспособления пришлось бы куда-то убрать, а лучше уничтожить. Не говоря уже об абсурдности самой мысли о подобных приспособлениях.
– Хватит меня уговаривать, что мисс Паттердейл этого не делала, – прервал его Хемингуэй.
– Доказывать, что второй выстрел не мог быть автоматическим, тоже не надо – и так знаю. Даже если бы такое приспособление существовало, отсутствие всего одного ключевого алиби его перечеркивает. Второй выстрел был сделан не с этой целью. Наоборот: он прозвучал для того, чтобы занять нас с вами кучей подозреваемых.
– Да, – признал инспектор, – наверное, так могло быть. Если вы правы, шеф, то поле резко сужается.
