Эта сцена так потрясла констебля Мелкинторпа, что он вместо того, чтобы с показной лихостью запустить мотор и распахнуть перед Хемингуэем дверцу, остался сидеть неподвижно с разинутым ртом.
– Разве вы не знали, что я – их пропавший дедушка? – усмехнулся Хемингуэй. – Ради бога, заводитесь! Сделайте вид, будто увозите меня в Беллингэм, не то Клод с Элфи предпримут попытку штурма автомобиля!
– Куда на самом деле ехать, сэр? – осведомился Мелкинторп.
– До конца коттеджей. Я навещу Ладисласа.
Не хочу, чтобы эта банда прилипла носами к стеклу.
Хитрость, к счастью, удалась, и когда машина достигла назначенного места, Дитчлинги уже скрылись в доме. Выйдя из автомобиля, Хемингуэй зашагал к коттеджу миссис Докри.
Было уже шесть вечера, и Ладислас вернулся с работы. Оказавшись в передней гостиной, куда его привела миссис Докри, старший инспектор застал в гостях у Ладисласа двух посетителей: Мэвис Уорренби в трауре и Абби Дирхэм. Девушки навестили его, вернувшись из Беллингэма на автобусе.
Хемингуэй не заметил, чтобы их появление доставило Ладисласу удовольствие. Он был кареглазым красавчиком с романтичными черными кудрями, робким, как фавн. Появление старшего инспектора его испугало, и он, не теряя времени, уведомил Хемингуэя на отличном английском, что две леди просто заглянули к нему по пути домой. Мисс Уорренби в своей простодушной манере дополнила:"
"– Мистер Замагориски – мой большой друг, и я сочла своим долгом продемонстрировать ему полное доверие и уверенность, что он не имеет никакого отношения к смерти моего дяди.
По виду Ладисласа нельзя было судить, признателен ли он ей за это заявление.
– Вы так добры… – промямлил он.
Понимающе улыбнувшись, мисс Уорренби взяла его за руку и стиснула ее.
– Вы должны мне верить, Ладди, – ласково промолвила она. – Не слушайте сплетни, я же не слушаю! Я часто думаю, насколько лучше был бы мир, если бы люди помнили об обезьянах.
– Какой смысл помнить об обезьянах? – вскричал Ладислас, высвобождая руку.
– Извините! К чему этот разговор об обезьянах?
– Я про трех обезьянок – олицетворении того, что нам следует…
– Ясно! – воскликнула Абби. – Не видеть дурного, не слушать дурного, не вести дурных речей. Ладислас, это просто поговорка. Пошли, Мэвис! Если старшему инспектору нужно поговорить с Ладисласом, не станем ему мешать.
Поляк переводил взгляд с Хемингуэя на девушек.
