– Прогресс, – тихо пробурчал Хемингуэй, понимая, что его спутник, сочувствующий демократическим устремлениям и бунтам, ощущает смутное удовлетворение от мысли, что высокие налоги принудили еще одного землевладельца оставить без работы большую часть прежнего персонала.
– Говорят, раньше у сквайра было полдюжины садовников, много конюхов и егерей, – сказал констебль, затормозив перед домом. – Теперь все, конечно, по-другому.
– Точно, – отозвался старший инспектор, покидая машину. – А народ, заметь, сынок, это все больше садовники, конюхи да егеря.
Можешь набить этим свою трубку, то-то славно задымится!
Оставив недоуменного констебля с отвисшей челюстью, он шагнул к двери дома. Хемингуэй позвонил в колокольчик, и дверь открыл седой слуга, спросивший имя и цель гостя и поклонившийся в знак уважения к закону и презрения к его приспешникам. Виртуозно сочетая вежливость и пренебрежение, он усадил старшего инспектора в кресло в холле и отправился за указаниями к хозяевам. Вернулся слуга в сопровождении миссис Эйнстейбл, пары терьеров и одного молодого ирландского сеттера, устроившего старшему инспектору необычайно радостный прием.
– Сидеть! – скомандовала миссис Эйнстейбл. – Извините. Сидеть, дурачок!
Хемингуэй, успешно отражавший восторженный натиск сеттера, воскликнул, стряхивая с себя шерсть:
– Какой красавец! Ну, хватит! Сидеть!
– Очень признательна вам за снисходительность, – сказала миссис Эйнстейбл. – Он еще не прошел обучение. – Ее утомленные глаза оглядели старшего инспектора.
– Полагаю, вам нужен мой муж. Он здесь, неподалеку, во флигеле. Я отведу вас к нему. Это сэкономит время, к тому же там он держит свою винтовку.
– Благодарю вас, мадам.
Она рассмеялась:
– Раньше Торнден не радовал нас такими развлечениями!
– Полагаю, вы предпочли бы без них обойтись, – произнес Хемингуэй, следуя за ней сначала по коридору, а потом по заросшей аллее.
– Сознаюсь, без этого было бы гораздо лучше. Какой ужас – убийство! Муж тоже обеспокоен. Он никак не избавится от ощущения ответственности за Торнден.
У вас есть догадки, чьих это рук дело? Или нельзя спрашивать? Тем более когда среди возможных подозреваемых мой муж… Лучше бы я дождалась его и увезла домой!
– Вы, кажется, рано уехали с тенниса, мадам?
– Да, я заглянула туда только на чай. Сама я – развалина и в теннис не играю. К тому же тогда выдался очень жаркий день!
– Вы помните, во сколько уехали, мадам?
– А какая разница? После шести часов.
