Воспитанная Абби немедленно замолчала, как ни занимала ее данная тема, но Чарлз, хотя любил родителей, не собирался доводить сыновнюю почтительность до абсурда.
– Ты отлично знаешь, что эта тема непременно всплывает. В Торндене никогда не происходило столько интересных событий.
– Знаете, мистер Хасуэлл, – поддержала Чарлза Абби, – в «Красном льве» мы беседовали со старшим инспектором из Скотленд-Ярда!"
"– Неужели? – Хасуэлл слегка улыбнулся. – Представляю ваше волнение! Надеюсь, вы не выложили ему своих версий?
– Что вы, мы молчали! – заверила она.
– Мне не пришлось говорить ему о моей версии, – добавил Чарлз. – За меня это сделал Гэвин. Кстати, мама, где мое старое ружье? То, что папа подарил мне, когда я учился в школе?
– Из которого ты стрелял кроликов, дорогой? Я отдала его внуку старого Ньюбиггина, такому ушастому. Помнишь, он очень помог, когда Вудхорн заболел и я не могла завести машину.
– Боже! Он его вернул?
– Наверное, – сказала миссис Хасуэлл, свертывая вышивание и снимая с пальца наперсток.
– А что? Ведь тебе оно уже не нужно, Чарлз?
– Мне – нет, в отличие от старшего инспектора. Гэвина осенило, что это оружие в самый раз для Мэвис, и они обязательно это проверят. Если мое ружье кочует по деревне…
– Не кочует. Я вспомнила. Джим Ньюбиггин вернул его через день. Я находилась в Лондоне, и Молли спрятала его в чулан. Я хотела убрать ружье на чердак, вместе с остальными твоими вещами, но забыла. Теперь я не знаю, где оно.
– Черт возьми! – бросил Чарлз и поспешно вышел.
Через несколько минут он вернулся с винтовкой, держа ее рукой в перчатке.
– Она стояла в одежном шкафу, за вещами, – объяснил Чарлз. – Я к ней не прикасался, и пусть никто не прикасается – из-за отпечатков. Давай, мама, я положу ее на буфет.
– Обязательно было брать мои перчатки? – буркнул отец.
– Извини, папа. Других не нашлось, но ружье не масляное.
Спрятав оружие, чтобы оно не попалось на глаза горничной, он стянул с руки перчатку и бросил ее на кресло. Хасуэлл-старший наблюдал за сыном с осуждением, но тут ударил гонг, и он, ничего не сказав, забрал перчатку, выходя из комнаты, и сам отнес ее в чулан.
Поскольку в воскресенье вечером из трех слуг на месте находился один, ужин в «Кедрах» был холодный и за столом никто не прислуживал. По этой причине единственным препятствием изнурительному спору об убийстве стало молчаливое неодобрение миссис Хасуэлл. Впрочем, мяч вернула на поле она сама, заявив, что не считает Мэвис способной что-либо позаимствовать без спросу.
