Миссис Хасуэлл опять не согласилась, напомнив, что Драйбек – поверенный мисс Паттердейл.
– Он не посмеет за что-либо меня засудить, – заявила Абби. – Он – единственный подходящий подозреваемый.
– А вот и нет! – воскликнул Чарлз. – Мэвис тоже под подозрением.
– Хватит про Мэвис! – попросила Абби. – Она не могла это сделать. У нее силенок не хватило бы."
"– А по мне, Мэвис темная лошадка. Жаль, что вас не было сегодня в церкви. Я недолюбливаю Гэвина, но он был прав насчет нее! Невыносимый перебор! Она притворялась героиней с разбитым сердцем, принимала соболезнования, пускала слюни, расписывая дядюшкину доброту, твердила, мол, осталась одна-одинешенька, и даже маме стало противно.
– Не сказала бы, что противно, дорогой, – поправила сына миссис Хасуэлл. – Это выглядело не вполне искренне, но, полагаю, так она представляет правильное поведение. Есть в смерти нечто, превращающее людей в невозможных лицемеров. Почему, хотелось бы мне знать? Я сама вела себя почти так же, когда умер твой дед, пока отец не напомнил, каким неприятным и придирчивым тот был много лет, как изводил бедную бабушку и не стремился видеть кого-либо из нас!
– Разве можно сравнить тебя и Мэвис? – возмутился Чарлз.
– Ты не делала из деда святого и никому не говорила, что напрасно он оставил тебе все деньги.
– Это правда, дорогой, но я всегда знала, что он это сделает, к тому же я их получила только после смерти бабушки. И вообще, мне бы не пришло в голову говорить такие глупости.
– А от Мэвис именно глупостей и ждешь! – подхватила Абби.
– Со мной училась одна – вылитая Мэвис. Только и слышали от нее: «Нам этого нельзя!» Со всеми была добренькая, всем все прощала, говорила только приятное. Ужас! А ведь такие люди верят в то, что говорят и делают. Я бы не возражала, если бы все это шло от сердца, но где там! Как говорит Джеффри Силлоф, лицемерие – смертельная отрава, распространяющаяся на весь организм. Да и вообще, – добавила она, – ты представляешь стреляющую Мэвис?
– Я этого не видел, – со значением сказал Чарлз.
– Все, что я про нее знаю, – она явилась сюда и добровольно принялась славить человека, бывшего при жизни мерзавцем, ни в грош саму ее не ставившего и нещадно ею помыкавшего. До вчерашнего дня я не знал, почему это происходит.
– Дорогой, до вчерашнего дня ты об этом не думал, – напомнила мать.
– Она сказала, что считала уход за дядей своим долгом, – промолвила Абби.
– Пустая болтовня! – презрительно усмехнулся Чарлз.
