– Пристегивая брошь к своей груди, она спросила Фримби: – Лекарства уже доставили?
– Нет, мисс."
"– Так отправьте в аптеку мисс Бертли! Что толку выписывать мне волшебные снадобья, если их не приносят?
– Умоляю, Синтия, немедленно сними эту брошь! – крикнула мисс Пикхилл, раскрасневшись. – Это неприлично! Кроме того, изумруды для девушки твоего возраста… Не говоря о твоем глубоком трауре!
– Все это безнадежно устарело! – заявила Синтия. – Довольно того, что я не отказалась надеть этот мрачный балахон, но соблюдать траур целый год не намерена.
Лучше умереть! А главное, все мамины вещи теперь мои, и я могу делать с ними все, что захочу. Разве не так? – обратилась она к Эддлстону.
Тот, поддерживавший в данном споре мисс Пикхилл, кашлянул и предположил, что брошь было бы уместнее хранить вместе с другими драгоценностями миссис Хаддингтон, по крайней мере, в ожидании оглашения завещания. Синтия хотела вступить в спор, но тетушка, которую она втайне боялась, положила конец столкновению, отняв у нее брошь и заявив о готовности лично надзирать за шкатулкой с драгоценностями сестры.
Синтия пожаловалась, что ее окружают бездушные люди, добавив, что мать всегда держала шкатулку запертой, и поскольку никому не известно, где ключ, тетушка никак не сможет положить брошь на место.
– Ключи миссис Хаддингтон у меня, мисс, – заявил Хемингуэй. – Они лежали в ее сумочке – во всяком случае, некоторые. Может, объясните, какие что открывают?
– А вот это уже наглость – забрать мамины ключи, не спросив меня! – воскликнула Синтия.
– Вот этот – от шкатулки, этот – от ящичка в ее комнате, этот – от входной двери. Если вы идете в ее комнату, то я с вами!
– Синтия, мое милое дитя! – обратилась к ней мисс Пикхилл, испытывая, как добрая христианка, сильное желание надрать племяннице уши. – Джентльменов могу проводить я! Уверена, сегодня тебе не хочется заходить в комнату твоей бедной матери.
– Ну почему же?! – упрямо возразила Синтия. – Это для меня почти смертельно, но когда-то нужно это сделать! Если я должна носить это жуткое платье, то почему бы не взять к нему чудесный мамин серебристо-черный платок? Знаю, ей бы этого очень хотелось!
Ее слова так ошеломили мисс Пикхилл, что она не нашла ответа, который не нарушил бы ее канона поведения в отношении сироты.
Инспектор Грант, отведя взгляд от избалованной красотки, получил безмолвный приказ Хемингуэя и стал подниматься по лестнице с ключом от спальни миссис Хаддингтон.
