Как будто без этого она простая… Мне нравится хладнокровие преступника: я еще расследую первое убийство, а он уже подбрасывает второе! Бьет дуплетом! И не повторяйте, что у Паултона хватило бы на это выдержки!
– Ch’an abair mi dad!
– Вы решили довести меня до белого каления? Что означает эта тарабарщина?
– Случайно вырвалось, – вздохнул инспектор. – Это значит: «Я больше ничего не скажу».
– Держитесь данного обещания, а я попробую вытянуть дело из трясины, – произнес Хемингуэй и, смягчившись, добавил: – Не сердитесь, Сэнди.
Знаете, на вечер я уже планировал арест, а тут…
– Где уж мне знать, – проворчал Грант.
– Нет, как вам это нравится? Предчувствую головоломку от начальства! Кого там еще принесло?
Инспектор открыл дверь и впустил полицейского врача. Доктор Йоксолл стремительно вошел, равнодушно взглянул на труп в кресле и поставил чемоданчик на пол.
– Добрый вечер, Хемингуэй! Что тут у вас?
– Новая работенка для вас, сэр. Вам не надоело однообразие?
Врач, не соизволив ответить, наклонился над трупом.
Через несколько секунд он сказал:
– Не могу сообщить ничего такого, чего вы сами не заметили бы. Мертва менее часа. Задушена, способ идентичен первому убийству в этой комнате. Ваша версия, старший инспектор? Маньяк-убийца?
– Она умерла там, где вы ее видите?
Острый взор врача мгновенно оценил расположение тела."
"– Трудно сказать. Она могла сползти вперед в предсмертной агонии. Скорее поза трупа должна была быть другой, но я не готов утверждать, что эта поза противоестественна.
Действовал жестокий человек. Удачи вам, Хемингуэй. Когда закончите с телом, отправьте его в морг. Это не значит, что позднее я смогу сказать вам больше: не надейтесь. Тоскливое дело! Я сразу так подумал. Спокойной ночи!
– Единственное, что вызывает у этого типа интерес, – заметил Хемингуэй после ухода врача, – кровавая баня, когда с показаниями в суде приходится выступать врачам половины всех медицинских специальностей, выдающим черное за белое и посрамляющих вторую половину.
– Потише! – призвал его к порядку инспектор. – Здесь Брумли!
Вошло еще несколько человек. Хемингуэй поприветствовал кивком главного среди них.
– Все то же самое, Том! Придется повозиться, да? Сделайте общий снимок с телом и следами на ковре. Не мне вам рассказывать, на что обращать внимание, Брумли. Займитесь мебелью, каминной полкой, всем, к чему можно прикоснуться. Останьтесь, Стэнли; пусть санитары уносят тело, как только эти сотрудники закончат.
