Фримби встал с кресла, привел в порядок волосы и галстук и поднялся на второй этаж. Он не торопился, поскольку был грузным мужчиной, к тому же берег свое достоинство. В пути услышал голос хозяйки, спрашивавшей, не собирается ли он потратить целый день на то, чтобы явиться на звонок. Не дав ему времени на ответ, она продолжила самым едким тоном, какой только имелся у нее в запасе:
– Лорд Гизборо изволил нас покинуть. Имейте в виду, впредь для его светлости меня нет дома! Когда бы он ни позвонил, отвечайте, что ни я, ни мисс Синтия к телефону не подойдем.
Вы хорошо меня поняли?
Дворецкий был далек от понимания того, что вызвало столь стремительную перемену, однако ответил с поклоном:
– Конечно, мадам.
– И передайте мисс Бертли, что я хочу ее видеть, прежде чем она уйдет.
– Мадам, мисс Бертли ушла четверть часа назад, в шесть часов, – доложил Фримби.
– Все эти профсоюзы с их правилами! – фыркнула миссис Хаддингтон и неприязненно усмехнулась. – Что ж, прекрасно! Можете нести в верхнюю гостиную коктейли.
"
"Фримби опять поклонился, борясь с желанием заметить, что он и так намеревался принести коктейли, и если хозяйке захотелось коктейлей за полчаса до положенного времени, то она их получит, а свои неизбежные при этом соображения он оставит при себе.
– А еще, – крикнула миссис Хаддингтон, – я потеряла свою бриллиантовую брошь!
Дворецкий расправил плечи:
– Неужели, мадам? Крайне опечален и могу вас заверить…
– Я не обвиняю вас в воровстве! Застежка разболталась и, наверное, расстегнулась.
Я просто сообщаю вам, что она где-то в доме и должна найтись при утренней уборке.
– Непременно, мадам. Я сам поставлю в известность служанок, – промолвил Фримби, готовясь к спуску.
Когда он принес поднос с коктейлями в гостиную, там было пусто. Пока Фримби поправлял подушки и приводил в порядок камин, с третьего этажа спустилась миссис Хаддингтон. Ее лоб был нахмурен.
– Не знаете, мисс Синтия ушла?
– Не могу сказать, мадам.
– Она не просила вас вызвать такси?
– Нет, мадам.
Я не видел мисс Синтию.
– Что ж, видимо, сидит в будуаре, – продолжила миссис Хаддингтон.
В спальне дочери она заметила признаки быстрого переодевания и хотя не исключала, что Синтия всего лишь переоделась в вечернее платье, подходящее для дома, считала более вероятным, что дочь сбежала в новом смелом наряде на запретный прием.
В будуаре было темно. Миссис Хаддингтон закрыла дверь и, видя, что Фримби спустился следом за ней, произнесла:
– Мисс Синтия ушла.
