А сейчас спуститесь к миссис Фостон и выясните, какие покупки необходимы к завтрашнему дню. Мисс Синтия отдыхает, Фримби. Я поговорю с лордом Гизборо сама.
Пересказывая позднее данный любопытный эпизод своей коллеге экономке, Фримби был взволнован:
– Помяните мои слова, миссис Фостон, эта молодая женщина совсем не такая, какой кажется. Не зря я с самого начала относился к ней с подозрением.
– Что ж, – промолвила миссис Фостон, добродушная, как полагается толстушкам, – чему бывать, тому не миновать. Мне жаль девушку, мистер Фримби, но мой девиз – «следуй своему долгу».
Я останусь тут до конца сезона, как я обещала миссис Хаддингтон, но ни минутой больше! Здесь все не так, как я привыкла, святая правда! Только наступили такие времена, что в лучших домах увольняют прислугу… – Она покачала головой. – Сами знаете, мистер Фримби!
– Да, – вздохнул дворецкий. – Куда катится мир?
– Вот, например, разговоры про рабочих, – продолжила миссис Фостон, тщательно исследуя и снова складывая чайную скатерть. – Можно подумать, люди трудятся только на заводах и верфях.
Никто не заботится о таких, как мы с вами или, скажем, мой брат, вынужденный наниматься садовником поденно, потому что никто больше не может держать старшего садовника, а ведь раньше ему подчинялись четверо! Устала я от всего этого, мистер Фримби!
– А еще говорят, прогресс…
– Он самый! Это когда любая девчонка, подготовленная хуже моей канарейки, требует столько же, сколько обученная горничная, начинавшая с самых низов. Делать меньше, загребать больше! Вот чего нынче всем подавай.
И ведь добиваются, вот жалость-то! Нет на них никакого моего терпения!"
"Тут Фримби, понявший, что коллега оседлала своего любимого конька, счел за благо удалиться, вынудив миссис Фостон договаривать свой содержательный монолог в пустоту.
Слуги миссис Хаддингтон, за исключением миссис Фостон, предпочитавшей отмалчиваться, и повара Гастона, высокомерно безразличного ко всему за пределами его кухонной епархии, дружно заявляли, что не привыкли к убийствам.
Старшая горничная, набравшись сил после говяжьего бульона, уведомила свою помощницу, принесшую ей в постель этот эликсир, что трупы задушенных имеют неприятный вид, а горничная, прислуживавшая за столом и подумывавшая об увольнении, утверждала, будто убийство Сэтона-Кэрью повлияло на ее душевное равновесие. Кухонная служанка, сирота, сказала, что ее тетушка не желает, чтобы племянница задерживалась в доме, где происходят столь противоестественные события.
